— Титул — не "бюрократическая махинация". Присвоение титула — церковное таинство, освящённое Вечными. Получение человеком родового имени даёт отблеск той силы, что есть у Айо, хранительницы жизни и смерти. Титул — не пустой звук, а материальный знак того места, которое будет закреплено за тобой и твоими потомками навеки…
— Какими, к чертям, потомками, когда я через месяц… Когда тут такое творится? И — спасибо, конечно, — но я не верю в высший порядок и…
— Но ты веришь в людей, которые в него верят?
— А-э… м… да.
— Так изволь уважать их веру!
— Не раньше, чем они изволят уважать моё безверие, — пробурчала Реана.
— Реана, я ведь действительно не могу привести тебя на Совет — никем.
— Я сама приду.
— А я вынужден буду тебя выставить?
— Зачем?
Раир вдохнул и выдохнул, прилагая немало усилий, чтобы не сорваться на повышенные тона.
— Да потому что я…
— А, точно: гарант Конституции и тэ пэ…
— Прекрати вести себя, как ребёнок! — устало потребовал Раир (она удивилась такому виртуозному владению интонацией). — Это не спор, это совершенно бессмысленный обмен словами: ты просто не слушаешь никаких возражений!
Теперь была очередь Реаны вдыхать-выдыхать… Опустить голову… Поднять голову…
— Ладно. Прости, я действительно идиотка, — криво усмехнулась она. — Но я не могу принять титул сейчас. Как тогда воспримет меня Совет?
— Как… дворянку…
— Да нет, я не о том. Император даёт некоей особе дворянский титул, чтобы эта особа смогла присутствовать на Совете. Не говоря уж о тонкостях вроде слухов о странных знакомствах Ведоирре… Как на подобную ситуацию отреагирует Совет?
Раир слегка поморщился.
— Вот и я так думаю, — вздохнула Реана.
— Но не-дворяне и в самом деле не вправе присутствовать.
— Как ведьма и антихрист, думаю, я могу себе позволить ещё и не такое.
— Как ведьма и кто?
— Как… Возродившаяся. Ну не могу я явиться на Совет в качестве твоей, извиняюсь, фавортики — а ведь именно так выйдет, если ты мне дашь титул! Что толку тогда с моего присутствия, если тебя сочтут ответственным за мои слова и вообще… Значит, будем портить остатки моей репутации.
В целом Раир принял это решение куда спокойней, нежели Совет. Первый министр Ниедол презрительно поджимал губы и морщился каждый раз, когда его аристократический взор натыкался на деревенскую полотняную рубаху ведьмы. Барон Везарол, незаметно скосив на миг глаза на Ниедола, поджал правую половину рта и принял наиболее замороженную из возможных поз, тщась придать такую же степень замороженности оплывшему узкому лицу. Лицо сопротивлялось: после того как Реана ехидно подмигнула второму министру, наткнувшись взглядом на его глаза, Везарола перекашивало каждый раз, когда ведьма вновь попадалась ему на глаза. Л-Налвих, потрясая кулаком над головой нервно пригибавшегося ол Файле, помянул всех святых и половину демонов, с сожалением заключил, что изгнать ведьму не удалось, чуть притих — и продолжал гулко рокотать на протяжении всего совета. Ол Жернайра при взгляде на любого, чей голос имел хоть какое-то значение, надевал улыбку глубочайшего благожелательства, становясь похожим на карася с выпученными глазами. Аджлокарц хранил невозмутимое лицо достоуважаемого человека, периодически оглаживая бороду.
Совет нельзя было назвать плодотворным. Вступительное слово Раира выглядело, словно качественная предвыборная речь умного кандидата, стилисты которого хорошо делают свою работу. Первый министр Ниедол присматривался к ведьме, второй министр Везарол присматривался к первому. Государственный советник Занги Аджлокарц молчал. Речь ол Жернайры сводилась к тому, что Эрлони взять невозможно. Реана утверждала обратное. Из всего Совета только герцог ол Лезон, при всей его невзрачности, выныривал из молчания в нужные моменты, помогая Раиру направлять разговор в нужное русло. Тем не менее, конструктивной беседы не вышло. Высокие договаривающиеся стороны грязно лаялись в атмосфере полного взаимопонимания и сотрудничества и устали от этого зверски, закончив уже заполночь.
Реана осталась в Веройге.
Утром проснулась одна, и спустя четверть часа нашла Раира в галерее южного крыла, выходящей на восток, к озеру. Силуэт Раира казался густо-синим, как летняя ночь, на фоне жемчужного неба. Прямо под галереей темнела узкая полоска сада. Край её был смят крепостной стеной — там, дальше, начиналась серо-серебряная вода под стелющимися обрывками тумана.
— Здравствуй… — обнимая.
— Здравствуй, — не оборачиваясь.
— Что-то не так, или ты просто устал?
Реана почувствовала, как он глубоко вздохнул…
— Я не могу узнать тебя.
— Раир… Хватит!
— Нет. Ты… не ты… Не та, кого я знал.
— Неправда! — вскинулась она. — Ну какого чёрта ты опять эту тему поднимаешь!
— Ты сама спросила, что не так, — пожал плечами Раир. ("Хэноар, помоги мне!") Повернул голову и прямо посмотрел на неё. — Я не уверен, что… люблю Реду.
— Ак… — она замолкла, проглотив какой-то невнятный звук. Зажмурилась и потрясла головой. Открыла глаза. Раир стоял напротив, с несколько напряженным лицом, давя ладонями на каменный ажур перил. Густые, рассветные тени от его пальцев падали так, словно руки оставили на белом мраморе вмятины. — Раир… Я не…
Он впился в Реану глазами, ожидая продолжения, — так, что взгляд должен был оставить следы.
— Ты не… не… меня?.. — чуть слышно проговорила она, вглядываясь почти так же пристально… опустила глаза. Снова их вскинула, возмущённо, с силой наклоняясь вперед:
— Но это же я! (Раир отвел взгляд и как-то ещё потяжелел) Какой бы я ни была! Это я, Раир! Как бы я ни менялась, я же остаюсь собой! Остаюсь собой, чёрт бы тебя побрал!
Раир стоял неподвижно, глядя в сад. Слева наливались яблоки, но прямо перед глазами рыжел каштан — совсем уже осенний. И пахло осенью. Дождём и сыростью.
— Ну что ты стоишь… молчишь… — устало сказала Реана, опираясь рукой на перила рядом с ним. — Что ты… Чего ты ждал? Что я скажу: "Извини, я обозналась, я не Реда"?..
— Да, — отрывисто и неожиданно зло сказал Раир. — Зря ждал, — голос звучал глухо; из-под общего ровного тона выбивался сарказм, как битое стекло из пыли под ногами. — Тебя подменили за полгода. Как в сказках про похищенных детей, вместо которых подкидывают отродье нечисти. Не шесть лун прошло, а шестьсот Порогов [т. е. триста лет]. Я… тебя… не знаю.
— Ты сам в это не веришь! Иначе с чего бы прятал глаза! — отчаянно сказала Реана, подаваясь к нему. Костяшкой на левом кулаке она при этом от души мазнула по старому камню, смахнув шкурку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
