не черти пляшут?
Мы переглянулись, и Бергман ответил:
– Ничего подобного.
– Да? Ну, хоть ума хватило глупости не болтать.
– И что ее заставило так думать? – задала я вопрос, вызвав у Зорина досаду. Он, без сомнений, уже жалел, что заговорил об этом.
– Ерунда. Моя первая жена увлекалась эзотерикой. В доме были книги… я на них внимания не обращал. Теща, я имею в виду Евдокию, углядела книжку по черной магии. Что-то вроде руководства. Я после этого собрал все книжки Иды в пустой комнате, в мансарде. Выбросить не рискнул, чтобы дочь не обидеть. Все-таки это вещи ее покойной матери, и выходит, что я от них избавляюсь.
– Вашу первую жену звали Ида? – задала я вопрос.
– Аделаида. Редкое имя. По-моему, красивое. Но я звал ее Идой. Так удобнее.
– Она пропала десять лет назад.
– Именно, – он сложил руки на груди, с вызовом глядя на меня. – И что?
– Можно узнать, при каких обстоятельствах это произошло?
– Можно. Я был на работе. Ничего, как говорится, не предвещало. Жена отправилась с дочкой на прогулку. Мне позвонил неизвестный мужчина с мобильного жены. Сказал, что обнаружил мою дочь в прогулочной коляске. Девочка была совершенно одна. Начала плакать. Он попытался успокоить ребенка, узнать, где мама и папа. Обежал парк с вопросом, не видел ли кто нерадивых родителей. В конце концов вызвал полицию. Потом обратил внимание на мобильный в руках ребенка, нашел контакт «Любимый» и позвонил. Я бросился в парк, полиция к тому моменту уже приехала. Домой я позвонил еще по дороге. Дома жены не оказалось. Я обзванивал подруг и знакомых, больницы, а потом и морги. Какое-то время я еще надеялся, что она вернется, что это какое-то дикое недоразумение. Ее искали, но не нашли. Я ожидал звонка с требованием выкупа… Чего только не успел передумать. Но никаких звонков не было. Она просто исчезла.
– Вашей дочери было четыре года. Вы пытались с ней поговорить?
– Конечно. Инга сказала, они гуляли в парке. Потом мама посадила ее в коляску, и она уснула. А когда проснулась, рядом никого не было.
– И никаких следов вашей супруги?
– Никаких. Она просто исчезла. Белым днем в центре большого города. Кошмарная история, как считаете? Она не была наркоманкой, и мы не ссорились. Я до сих пор пытаюсь понять, что тогда случилось. На мое счастье, у меня было алиби, я никуда не отлучался с работы, постоянно на глазах у десятка сотрудников, плюс камеры на входе… Но я не в обиде. Сейчас все, похоже, повторяется. Нелли, это моя вторая жена, уехала в парикмахерскую, но к мастеру не попала и домой не вернулась. Что произошло по дороге из пункта «А» в пункт «Б», неизвестно. Машину обнаружили через несколько дней в лесополосе рядом с городом. В машине не было следов крови, ничего подозрительного. Отпечатки пальцев мои и Нелли. Правое крыло помято. Но об аварии никто не заявлял.
– Камеры по пути от дома в парикмахерскую проверили? – спросил Бергман.
Зорин чуть поморщился.
– Только одна камера, на перекрестке.
– И что?
– Жена свернула направо, – с неохотой ответил он. – Хотя должна была ехать прямо, если собиралась попасть в парикмахерскую.
– То есть, вполне вероятно, она сказала неправду?
Зорин развел руками.
– Возможно, она просто решила куда-то заскочить по дороге. Почему бы и нет?
– В самом деле, – кивнул Бергман. – У вас были хорошие отношения?
– Да. Это не значит, что мы никогда не ссорились. У Нелли характер не из легких. Но в общем все было неплохо. Особенно в последнее время.
– Характер – это понятно, – заговорил Клим. – И женщине для ссоры особого повода не нужно, это тоже всем известно. Но…
– Мы не ссорились, – перебил Зорин. – И никакого повода, чтобы вдруг исчезнуть, тоже не было. По доброй воле, я хотел сказать. С требованием выкупа не звонили ни мне, ни матери. Вы знаете, – вдруг хихикнул он, – кое-кто уже окрестил меня Синей Бородой. И в самом деле… вторая жена исчезает неизвестно куда.
– Скажите, вы считаете, что вашей жены нет в живых? – спросила я.
– Вы о какой жене? – нахмурился он. – Если о первой, то я не сомневаюсь, она погибла. Столько времени прошло. Если бы… хоть что-то за эти годы непременно бы всплыло. Так?
– А Нелли?
– Надеюсь, она жива. Хотя… месяц – это срок. Как считаете? Запомните главное: я не виноват. Можете копаться во всем этом на здоровье. Тем более что платит старуха. Единственная просьба – не беспокоить мою дочь. Ей, знаете, и так досталось. Все кому не лень лезут с вопросами: куда делась мачеха? У нее сейчас такой возраст… В общем, лучше ее не тревожить.
– Какие у них были отношения с мачехой? – спросил Бергман.
– Честно? – Зорин вздохнул. – Никаких. Жили в одном доме каждая сама по себе. Я надеялся, что Нелли найдет к девочке подход. Не думаю, что это было бы трудно. Инга – спокойный ребенок, на редкость послушный. С ней никогда не было проблем. Родную мать она не помнит, а вот в материнском тепле, безусловно, нуждается. Но Нелли не было до нее никакого дела. До свадьбы она хотя бы уделяла ей немного времени, а потом попросту не обращала на Ингу внимания. И сколько я ни просил… в общем, все бесполезно.
– Из-за этого вы обычно ссорились? – сказала я.
– Не только. Она маниакально ревнива. И часто устраивала скандалы на пустом месте. За пять лет я уволил трех секретарш. Решил, что с меня хватит, и взял секретарем молодого парня. Как, вы думаете, отреагировала Нелли? Поинтересовалась, не сменил ли я ориентацию. В общем, ничего не выиграл. Тем более что и работником парень оказался никудышным. Его я тоже уволил. Пригрозил, что ей придется самой работать у меня секретарем, только после этого Нелли угомонилась.
– То есть все ее подозрения были абсолютно беспочвенны? – взглянул исподлобья Бергман.
– Абсолютно. У меня нет и не было никаких любовниц с момента вступления в брак. Мне, знаете, нервов на работе хватает, семья для меня – тихая пристань. Вот только не очень-то везет… Повторяю еще раз: никакой вины я за собой не знаю. Буду очень благодарен, если вы разыщите мою жену или хотя бы установите, что произошло. Находиться в неведении – худшее из испытаний, уж можете мне поверить. Я готов оказать вам любую поддержку, ответить на любые вопросы. Если хотите, можете поселиться не в доме тещи, а здесь. Я все равно редко выхожу из кабинета… – Тут он хохотнул, дав понять, что предложение не более чем шутка.
– Что ж,
