— Больше мне нечего сказать, — серебряная голова на мгновение склонилась, — мы — мирный народ, мы пытались защититься и не смогли, в этом была наша ошибка, моя ошибка. Я жду ответа Талига, ибо в его руках наша жизнь и наша смерть. Что скажет побежденным Проэмперадор Варасты?
Что он скажет? Возьмет золото, головы и пленного. Вот возьмет ли принцессу, это вопрос. Если вообразит физиономию Штанцлера, услышавшего, что Ворон стал зятем правящего монарха, возьмет, а Белый Лис залижет раны и начнет по волоску собирать, что потерял, а потом приберет к рукам и то, чего никогда не имел.
Согбенная под бременем вины спина казара маячила прямо перед Робером, являя собой памятник лицемерию. Проэмперадор Варасты какое-то время в упор смотрел на Адгемара, затем скучающий взгляд скользнул по остальным кагетам и ушел вдаль, к острым лиловым скалам.
— Ваше Величество, Вы ошибаетесь. — Как давно Робер Эпинэ не слышал этого голоса. — Претензии Его Величества Фердинанда к бирисским вождям не имеют никакого отношения к причине, по которой здесь находятся вверенные мне войска. Талиг пришел на помощь дружественной Бакрии. Я не более чем военачальник, подчиняющийся Его Величеству Бакне Первому. Мы находимся на земле Бакрии, и лишь ее король и ее народ могут выдвигать требования и заключать мир.
Браво, Ворон! Больше, чем браво! Если это задумал Дорак, он — гений, если это твоя выдумка, Дорак тебя отравит, потому что на такой ход способен лишь великий игрок. Казар Кагеты и бирисские «барсы» должны унижаться перед вчерашним козопасом! Ну что, Белый Лис, отдашь дочь Бакне Первому или как там его?
— Я счастлив приветствовать брата моего Бакну, — все так же проникновенно заверил Адгемар. Леворукий знает, что написано у Лиса на морде, но с голосом у него все в порядке, — и я надеюсь склонить его выслушать нас, но пойманный нами преступник принадлежит Талигу, и я передаю его…
Бакна Первый — сухопарый старик с темным, морщинистым лицом, украшенным столь презираемой бириссцами и кагетами бородой, хранил гордое молчание. Это было лучшее, что он мог сделать. Деревенский старейшина, угодивший в короли! Ворон отмочил знатную шутку, будет что вспоминать по дороге в Олларию.
— Ваше Величество, видимо, до сих пор неправильно представляет себе положение, — медленно произнес Проэмперадор — кому он это говорит, Лису или Козлу? — Все пленные и все трофеи принадлежат Бакрии. Мы удовлетворимся тем, что Его Величество Бакна сочтет уместным нам передать.
Его Величество Бакна с некоторым сомнением выступил вперед, пожевал губами и заговорил на талиг. В Сагранне все знают талиг, даже козлы, даже те, кто делает вид, что не знает и не желает знать.
— Мой народ много и долго терпел, — начал новоявленный король, — и виновны в этом бирисские кошки и кагетские ызарги. Но пришел наш день, и Великий Бакра указал нам путь к победе. Мы вернули себе все, что потеряли, но этого мало. Мы не уйдем из Озерной долины, она принадлежит и будет принадлежать моему народу, мы не вернем Барсово ущелье, мы сумеем сделать дорогу на запад дорогой дружбы, мы…
Рокэ хорошо натаскал козопаса, то, что тот говорил, не оставляло Адгемару даже лазейки. Лиса загнали в нору, а запасные выходы завалили камнями. Конечно, он примется рыть новый, но успеет ли?
— Наш народ помнит не только зло, но и добро. Мы не позволим облезлым кошкам вредить Талигу. Враги наших друзей — наши враги. Подведите того, кто привел бириссцев в Варасту.
Может, все-таки убьют здесь, по-своему, по-варварски? Лучше умирать один день, чем полгода. Дикари обидчивы, если их как следует оскорбить, его наверняка прикончат. Что же сказать этому козлиному королю?
Эпинэ все еще думал, когда два казарона подхватили его под руки и потащили вперед. Какая честь! Когда до победителей оставалось не более пары шагов, кагеты отступили, и кто-то с силой толкнул пленника в спину. Не ожидавший этого Робер упал к ногам Ворона. Кажется, он здорово разбился о камень — если не везет, то не везет во всем. Иноходец попытался подняться, но мешали веревки и хлынувшая из носа кровь.
2
Здоровенный казарон толкнул Робера в спину, тот упал и очень неудачно, прямо на острый каменный осколок. Кагеты и не думали помогать, бакраны молчали.
— Юноша, — в голосе Алвы слышалась досада, — да помогите же ему в конце концов! Сам он не встанет, и мы никогда отсюда не уберемся!
Дик опрометью бросился к пленнику, надо было сделать это самому и сразу. Какая же он в сущности дрянь, трусливая дрянь!..
— Спасибо, Дикон, — Эпинэ с грехом пополам поднялся, но кровь не останавливалась, — не рискуйте зря…
Если б он рискнул, но он струсил. Святой Алан! Он бы и сейчас таращился на связанного друга, если б не приказ эра, которому хочется закончить с делами и напиться.
— Усадите его, — прикрикнул Ворон, — пусть закинет голову, а на переносицу — лед. И развяжите! Не кагет, не удерет…
Кровь течь перестала, но веревки не поддавались, и Дик резанул их фамильным кинжалом.
— Клинок Эгмонта, — прошептал Иноходец, растирая кисти, — не думал, что снова его увижу. Он старше Кабитэлы, сейчас таких не найдешь.
Их никто не слышал, обломок скалы, у которой Ричард усадил пленного, был довольно далеко от продолжавших разговор людей, одинаково враждебных и Дику, и Роберу.
— Робер, — выпалил юноша, — соберитесь. Нужно бежать, другого шанса не будет.
— Этого тоже не будет, — Эпинэ покачал головой, — я далеко не уйду.
— Вы не поняли, я с вами!
— Нет!
— Эр Эпинэ, я…
— Дикон, — Иноходец изобразил что-то, похожее на улыбку, — мы не уйдем дальше той горки.
— Лучше умереть, сражаясь…
— Золотые слова, но у тебя есть мать и сестры. И вообще лучше быть живым и хоть на какой-то свободе, чем мертвым.
— Но…
— Заткнись! Я не позволю сыну Эгмонта умереть из-за моей глупости. И не стану изображать из себя труса. Эпинэ не бегают и не ползают в ногах у всякой дряни. Прикончат меня на месте — хорошо. Нет, ты мне поможешь, только не сегодня. Подкинешь нож, но не свой, а попроще, и пусть думают, как я его добыл.
— Робер!
— Цыц, Дикон! К нам идут. Спасибо тебе, но не судьба.
Не судьба… Оскар Феншо тоже сказал, что не судьба.
— Он может идти? — Могучий бакран с сомнением посмотрел на привалившегося к камню Эпинэ.
— Да, — твердо ответил тот. Горец предложил Иноходцу руку, но Робер в ответ покачал головой и поднялся, хоть и с трудом, но без посторонней помощи. Неужели его сейчас убьют?! Нет, вряд ли. Повезут в Олларию, а по дороге может случиться всякое. Робер придет в себя, они выберутся из гор, а от Рассанны до Гайифы рукой подать. Что бы ни говорил Эпинэ, они убегут вдвоем, и будь, что будет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
