Хейверс оказалась здесь вовсе не затем, чтобы стать частью этого пестрого муравейника. Просто у нее здесь была назначена встреча с Рори Стэтем. Редактор предложила встретиться в одном магазине, который, к великому огорчению Барбары, оказался бутиком нижнего белья. Хочу купить себе что-нибудь, сказала Виктория, а поскольку магазин не страдал от наплыва покупателей, возможность разминуться среди симпатичных молоденьких созданий, ищущих себе на вечер других симпатичных молоденьких созданий, была нулевая. Рори сообщила сержанту лишь название магазина, и та совершенно не представляла себе, что ее ждет, а войдя, опешила перед открывшимся ее взору царством нижнего белья: бюстгальтеров, поясов с резинками, корсетов, кокетливых пижамок и трусов таких бесстыдных фасонов, как будто специально рассчитанных вызывать у мужчин эротические фантазии. Не заметь она у прилавка Стэтем, которая рассчитывалась за покупку, которую продавщица положила в симпатичный пакет, полный тисненой упаковочной бумаги, она бы тотчас же ушла оттуда.
В конце концов, ей следовало подумать о своей репутации.
Увы, ей пришлось пройти через весь магазин к Рори, которая в этот момент расписывалась в чеке. Увидев Барбару, одетая в бюстье продавщица на кассе попыталась изобразить доброжелательную улыбку, хотя и ежу было ясно: Хейверс явно не принадлежит к числу любительниц кокетливых кружавчиков.
– Я сейчас, мадам, – сказала она, чем вынудила Викторию посмотреть в сторону Барбары.
– Так вы нашли меня, – сказала редактор с улыбкой. – Одну минутку. Я сейчас освобожусь, и мы пойдем отсюда.
Пока Рори заканчивала заполнять чек, вниманием сержанта Хейверс на пару завладел комплект, состоявший из трусов, бюстгальтера и подвязок. «Неужели в наше время кто-то еще носит такое?» – искренне удивилась девушка. При этом она старалась не глазеть, разинув рот, на астрономические цифры на этикетке. И это за какие-то несколько жалких клочков ткани? Относясь к числу тех женщин, что покупают себе трусы исключительно в универмаге «Маркс и Спенсер», да еще при условии, что резинка на старых растянулась и они так и норовят соскользнуть с попы, Барбара отказывалась понять, как можно выложить больше пяти фунтов (и это на распродаже!) за упаковку трусов. Как оказалось, желающие были, и, увидев это, сотрудница полиции тотчас же задумалась. Знает ли Доротея Гарриман про этот магазин? Нужно будет обязательно спросить у нее, когда они в следующий раз столкнутся в коридоре.
Одна такая короткая встреча уже состоялась сразу после возвращения сержанта из Дорсета сегодняшним утром. Перед этим Барбара удостоилась со стороны суперинтенданта Ардери того, что, по идее, должно было означать похвалу: «Что ж, неплохо, сержант Хейверс», «была приятно удивлена, что вы и сержант Нката сработались» и, наконец, на прощанье, «надеюсь и в будущем видеть от вас такие же результаты». И никаких вам теплых слов, никаких улыбок, и, разумеется, Ардери так и не разорвала перед ее носом злополучный рапорт о переводе. Впрочем, Барбара на это и не рассчитывала. Ведь данный рапорт, подписанный ею собственноручно, хотя и не по собственному желанию, служил залогом того, что она не позволит себе никаких отклонений от генерального курса. Изабелла отлично понимала, что, разорвав его, она подписала бы себе приговор. А так он по-прежнему помогал ей удерживать недисциплинированную сотрудницу на коротком поводке. Оставалось лишь надеяться, что та не сорвется даже с него.
Похоже, Доротея отлично это понимала, когда они с Барбарой столкнулись в коридоре. Наверное, это было заметно по ее походке, решила сержант, и еще выше вскинула голову, чтобы не давать пищу злым языкам.
– Слышала, что у вас хорошие результаты, детектив-сержант Хейверс, – сказала Гарриман, поравнявшись с нею, и в ответ на ее кивок добавила: – Должна вам честно признаться, мне стыдно.
А вот это уже слишком, подумала Барбара. Неужели Доротея и впрямь желала ей провала? Она уже было открыла рот, чтобы отпустить какую-нибудь колкость, о которой впоследствии сама пожалеет (а таковых накопилась уже целая гора), когда секретарша сама прояснила свою мысль:
– Блиц-свидания… Это была ужасная идея! Как вообще я могла такое предложить? Кстати, мне тоже в тот вечер никто не понравился, хотя поначалу мне показалось, что там есть пара-тройка приличных мужчин. – Доротея перенесла вес на одно бедро. Ага, сейчас что-то последует, подумала Барбара, и не ошиблась. – И откуда только у мужчин эта привычка рисоваться? – заявила Ди. – Они бессовестно врут о своем возрасте и при этом надеются, будто женщина этого не заметит.
– Не берите в голову, – успокоила ее Хейверс. – Будем считать, что это очередной жизненный опыт, который придаст пикантности моей автобиографии, когда я, наконец, напишу ее. Ведь кому интересно серое, однообразное чтиво? Это всегда было моим девизом. Ну, или, по крайней мере, стало им сейчас.
Доротея Гарриман улыбнулась. Более того, как показалось Барбаре, после этих слов она буквально расцвела.
– Я так рада, – заявила она, – потому что мне недавно пришла в голову еще одна идея. Как насчет чечетки? Что вы на это скажете?
– Про чечетку? – уточнила Хейверс. Вдруг это такая игра, подумалось ей, типа «Добавь подходящее слово»? Спички – огонь, ковбои – индейцы, пистолет – стрельба. Типа того.
– Ну, прежде всего на ум приходит Фред Астер, – сказала сержант. – Есть, конечно, и более современные исполнители, но я как-то… Ах, да, еще Джин Келли и этот его фильм… Ну, что-то там под дождем. Впрочем, нет. Только Фред Астер. Если чечетка, значит, Фред Астер.
Доротея нахмурила брови.
– Вообще-то я имела в виду чечетку вместо бальных танцев. Не нужен никакой партнер. То есть, конечно, если вы захотите себе партнера, его вам дадут. Я хотела сказать другое. Мне кажется, чечетка – это лучший способ испробовать что-то новое, потому что ее можно танцевать и без пары. – Ди на мгновение задумалась. – Кстати, по большому счету, ее только так и танцуют. Ведь в противном случае недолго зацепиться ногами за партнера. Нет, вы не подумайте, что чечетку вообще нельзя исполнять с кем-то рядом! Но это приходит только с опытом. Сначала лучше одной.
Барбара с подозрением посмотрела на секретаршу.
– Это вы вообще к чему?
– К тому, что это будет наша следующая вылазка в большой мир. И не вздумайте отказываться! Я же вижу, вы уже открыли рот. И я прекрасно вас понимаю. Вылазка за покупками оказалась не слишком удачной, а про блиц-свидания я вообще умолчу. Но вы, прежде чем говорить «нет», подумайте о двойной пользе занятий чечеткой. Вы знакомитесь с новыми людьми и одновременно поддерживаете себя в хорошей физической форме.
Только не заводись, велела себе Хейверс и даже сделала успокоительный вдох, а вслух сказала:
– Ди, вы серьезно представляете меня в туфлях для чечетки?
– Не в большей степени, чем себя, – призналась Доротея. – Но если вспомнить вашу автобиографию, сержант…
– Господи, это ведь была шутка!
– Вот и я тоже пошутила. Я это к тому, что наша жизнь – это и есть наша автобиография, разве не так? Независимо от того, записана она на бумаге или нет. Главное то, что в ней есть.
– Ди, с каких это пор в вас проснулся философ?
– Нет, просто мне сейчас пришло в голову, – ответила Гарриман. – Мне кажется, я всегда упускала что-то важное и… Должна сказать, что и вы тоже. Жизнь – это автобиография, потому что мы пишем ее сами. Я не пишу вашу, вы не пишете мою. Иными словами, я хочу сказать, что моя автобиография должна включать чечетку, и подумала, почему бы вам не включить ее в свою.
– Вы представляете меня исполняющей чечетку? – повторила свой вопрос Барбара.
– А вы представляете меня? – парировала Ди. – Или скажем так: вам хочется увидеть себя в туфлях для чечетки? Что, в принципе, означает лишь одно: вы хотите увидеть себя другой, а не такой, как сейчас? Нет-нет, стойте! – поспешно добавила секретарша, видя, что сержант открыла рот, чтобы ей возразить. – Пока не нужно ничего отвечать. Для начала хорошенько подумайте. А ответ скажете мне завтра.
