— Но ведь ин'адим — святое место. Горы утверждают, что здесь убили пророка Джихарра.
— Прекрасный ответ, — похвалила Перрнодт, — однако у меня плохие новости. Кое в чем ты права, ин'адим действительно лежит на точке пересечения мощных ручьев. Только ручьи здесь не просто пересекаются, они переплелись так сильно, что потеряли активность. Это еще один пример того, что зло медленно проникает в Кундалу. Планета — живое существо, а ручьи — ее артерии. Если таких клубков будет еще больше, то вся система ручьев может атрофироваться.
— И что может случиться потом? — хрипло спросила Риана.
— Можно только предполагать, — сказала Перрнодт, — но скорее всего с ручьями исчезнет все волшебство.
— Мы не можем позволить, чтобы такое случилось.
— Мы верим в тебя, Дар Сала-ат. — Перрнодт устало улыбнулась. — Продолжим урок.
Риана кивнула.
— Когда я была в монастыре Плывущей Белизны, то иногда чувствовала энергию ручьев.
— Ты и должна была их чувствовать. — Перрнодт взяла Риану за руки. — Теперь я научу тебя, как чувствовать их постоянно!
27
ЗЕРКАЛА, ЗЕРКАЛА…
Конаре Инггрес не спалось. Она не знала покоя ни днем, когда бродила по темным коридорам монастыря, ни ночью, когда лежала на узкой койке и смотрела на влажный каменный потолок. Она то и дело вздрагивала — всепоглощающий страх не отпускал ее. Ужас лишил конару способности трезво мыслить. С той минуты, как она полуживая выползла из ниши за кабинетом конары Урдмы, Инггрес пыталась осознать все, что удалось подсмотреть и подслушать. Напрасно. В каждом темном углу ей мерещилось ухмыляющееся лицо смерти; воздух, которым она дышала, пах ненавистью.
Зачем вернулись Джийан и Бартта? Что случилось с конарой Лиистрой и конарой Тиир? Почему эти язычники, тайно овладевшие монастырем, так боятся зеркал?
Ни молитвы, ни просто размышления не помогали, лежать было невозможно, и конара Инггрес резко села. Спина покрылась холодным потом, и чтобы хоть как-то успокоиться, Инггрес решила принять душ. От запаха собственного страха ее мутило и очень хотелось освежиться. К тому же, несмотря на запрет использовать зеркала в спальных и кельях, в ванных они все-таки остались.
Ванная комната освещалась лишь мерцающим светом ламп из коридора. Конара Инггрес подошла к зеркалу. Она внимательно изучила собственное отражение, которое на первый взгляд было таким же, как раньше. Но потом, как и в секретной келье, где нашли обломок хад-атты, конара почувствовала нечто неуловимое, возникшее, вероятно, под воздействием знаний, которые она приобрела в результате многочасового сидения за книгами в библиотеке. Именно эти знания позволили Инггрес открыть дверь в секретную келью конары Бартты так, что никто ничего не заметил. По книгам она тренировала Третий Глаз и теперь могла легко вспомнить любое заклинание.
У кромки зеркала конара Инггрес заметила мерцающую темноту, будто амальгаму обжигало темное пламя. Заинтересовавшись, конара взялась за раму и решила снять зеркало со стены. Однако рама оказалась пустой, а само «зеркало» осталось на стене.
Отложив раму, конара Инггрес стала расхаживать из стороны в сторону, поглядывая на блестящий прямоугольник и силясь понять, что это такое. Она наложила Пересекающего Гостя — заклинание Осору, с помощью которого возможно определить природу любого наложенного ранее заклятия. Вытянув указательный палец, Инггрес прижала его к поверхности зеркала, но ногтевая фаланга провалилась внутрь. И хотя конара Инггрес тут же ее вытащила, осталось жуткое ощущение, что палец коснулся ледяной воды.
Она снова посмотрела на зеркало. Пересекающий Гость сообщил кое-какую информацию — наложенное заклятие не принадлежало ни Осору, ни Кэофу. Что же это за заклинание и кто его использовал? Конара Инггрес была готова поклясться, что это Джийан. Или то, что овладело телом колдуньи… Только проблема заключалась в том, что эти открытия не давали ответов на ее вопросы. Конара Инггрес обладала лишь самыми основными знаниями об одержимости и зачатками Осору, которыми ей удалось овладеть тайком, занимаясь в библиотеке по ночам, чтобы не возбудить любопытство других конар. Теперь конара Инггрес решила, что занятия следует продолжить и во что бы то ни стало разобраться в этих непонятных вопросах.
Для начала нужно раздобыть настоящее зеркало. От возбуждения конара Инггрес напрочь позабыла про душ.
Она аккуратно повесила раму на место и уже собиралась уходить, как в коридоре послышались шаги. Они приближались, и конара Инггрес поспешно отступила в темный угол. Вне себя от ужаса, конара увидела стайку молодых послушниц, которые шли за кем-то, облаченным в черную сутану. Лицо скрывал большой капюшон, но, завидев темную фигуру, конара Инггрес похолодела от страха. А потом ей и вовсе стало дурно — на руке у таинственного незнакомца было шесть пальцев. Шестой палец казался черным, будто обожженным в печи. Из запрещенных другим конарам книг Инггрес знала, что незнакомец в сутане наверняка соромиант. Ей казалось, соромианты давно вымерли, ведь их покарала сама Миина. Но вот один из них крадется по коридорам монастыря…
Соромиант вел послушниц в пустующую кладовую, где начал что-то объяснять. Конара Инггрес с отчаянно бьющимся, сердцем вся обратилась в слух.
К ее ужасу, соромиант заговорил о Джийан как о Матери, которая восстановит монастырь, а рамаханам вернет былую славу правителей Кундалы. Бедные глупышки и понятия не имели о том, что рамахане никогда Кундалой не правили. Одна из послушниц робко спросила, сможет ли Матерь защитить их от тирании в'орннов. Соромиант, по-видимому, был готов к такому вопросу. Низким гнусавым голосом он пообещал, что очень скоро отведет их к Дар Сала-ату, где они должны будут принести клятву Спасителю, чье появление было предначертано в Пророчестве.
Конара Инггрес, конечно же, понимала, что это низкая ложь. Однако у послушниц не было ни опыта, ни знаний, так что они проглотили наживку с готовностью неофита. Да и конара Инггрес была вынуждена ретироваться, понимая, что сейчас не в состоянии помешать злу, отравляющему юные души. Сначала — главное.
Инггрес вышла в темный коридор, вытерла мокрое от пота лицо и, стараясь не шуметь, стала искать зеркало. Простая на первый взгляд задача превратилась в настоящую проблему — все зеркала либо вовсе исчезли, либо были заменены странными колдовскими стеклами наподобие того, что она видела в ванной.
В поисках зеркала конара уходила все глубже и глубже в недра монастыря, пока, наконец, не дошла до места раскопок, которые вели Риана и покойная шима Ведда. Раскопки были заброшены с того самого дня, когда Бартта швырнула шиму Ведду в цистерну и утопила. О трапезной, которую раньше восстанавливали, теперь никто не вспоминал, обедать стали в новом зале, который лежал немного выше. Новая трапезная оказалась светлее, да и фонарями ее освещать оказалось гораздо удобнее. Новые помещения пришлись по душе почти всем рамаханам, но конара Инггрес всегда удивлялась, как непохожи два помещения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
