Он знал всех. Йорвилл Эрнин, Мара Стир, Рэтт Фьорн… И многие другие. Взглянув на следующее знакомое лицо, Рист почувствовал, как откалывается новый кусочек его сердца – прямо у него на глазах умирал родной дом. Среди трупов стоял мужчина без лица, его пальцы вцепились в волосы женщины, с лезвия меча капала кровь.
Юноша видел только затылок женщины: ее длинные каштановые локоны, сжатые в пальцах мужчины, окровавленные и грязные, окутывали плечи. Рист чувствовал что-то знакомое в ее облике, но никак не мог вспомнить, что. Лишь ощущение, не более. И он увидел второй труп. Тот лежал у ног безликого.
На Риста смотрели пустые глаза отца. Ласх Хейвел был гордым и сильным. А главное, честным и справедливым. Увидев тело отца, Рист испытал панику, смесь ярости и боли и понял, почему женщина показалась ему знакомой: он узнал в ней свою мать.
– Отпусти ее! – закричал Рист, и его голос дрогнул. – Возьми меня вместо нее.
Человек без лица склонил голову, повторяя знакомый жест, его пальцы продолжали крепко сжимать волосы Илии Хейвел.
Рист шагнул вперед, открыв себя Искре и позволив мощи стихий войти в его существо. Он взял все пять нитей, его разум сам сплел их воедино, и воздух содрогнулся, вспучилась земля, пылавшие языки огня взметнулись вверх, словно на них уже не влиял ветер. Песок, камни и обломки поднялись в воздух и парили над землей.
Рист видел окружавшие его нити, которые вплетались в ткань мира. Но больше не ощущал их, как раньше; железную решетку Земли, прохладные прикосновения Воздуха. Мощь и энергия, как будто молния, прошли по его жилам.
– Я сказал, отпусти ее!
Несколько мгновений мужчина стоял неподвижно, словно обдумывал слова юноши.
А потом поднял меч, провел им по горлу Илии и отпустил ее волосы. Она упала на землю, тщетно пытаясь втянуть в себя воздух. Кровь потоком хлынула сквозь ее пальцы.
– Мама, нет! – Рист отпустил Искру, ощутив, как она оторвалась от его тела, и нити рассеялись, а песок, камни и обломки упали на землю. Он выронил меч и опустился на колени перед телом матери, поддерживая рукой ее за шею. – Нет, нет.
Внутри у него все сжалось, грудь пронзила боль. Рист потянул нити Огня, Духа, Земли, Воды. Пожалуйста, нет. Пожалуйста, нет.
Он отчаянно пытался исцелить рану, вплетал нити Духа в тело матери. Вода должна сдержать кровь. Огонь – прижечь.
– Мама, оставайся со мной. Все хорошо, все будет хорошо.
Слезы бежали по щекам Риста, он продолжал плести нити. Ничего не получалось. Кровь текла сквозь пальцы матери, энергия покидала его с небывалой быстротой.
– Пожалуйста, – прошептал Рист, обращаясь больше к богам, чем к кому-то другому. Одной рукой он поддерживал голову матери, другую прижал к ее щеке. – Я люблю тебя. Я сожалею, что ушел. Я сожалею.
Рист стоял на коленях в пыли, держа мать в объятиях: он видел, как жизнь уходит из ее глаз, тело слабеет, руки отпускают горло. Он с трудом сглотнул и всхлипнул, по щекам потекли слезы, смешанные с грязью.
Он знал, что нужно кричать. Что сердце должно излить боль на землю. Однако Рист оцепенел.
Когда сомнений в том, что она умерла, не осталось, он трясущимися руками опустил голову матери на землю. Ярость чудовищной силы, не испытанная им никогда прежде, распирала грудь, горела в пламени гнева и утраты.
Она наполняла все его тело, проникала в кости и кожу.
Рист с трудом поднялся. Раньше ему еще не доводилось терять силы так быстро. Его предупреждали, что такое воздействие может оказать исцеление на тех, кто им не владеет, но он считал, что их слова сильно преувеличены. Теперь узнал правду. У него появилось ощущение, что из него вынули душу, которая продолжала отчаянно сопротивляться.
Стиснув зубы, Рист захромал в сторону мужчины без лица.
– Я тебя убью, – с яростью сказал он.
Ристу показалось, несмотря на туман, прятавший лицо мужчины, что тот улыбнулся, убирая меч в ножны. Вдруг деревня закачалась, и в небе раздался оглушительный рев. Боль обожгла глаза Риста, он рухнул на колени, и его снова охватила тьма, а мир вокруг стал черным. Он стоял, закрывая руками глаза, грудь тяжело вздымалась, а сердце разбилось на осколки.
– Я сожалею…
Дрожь сотрясла тело Риста, и он ощутил прикосновение холодного ветра к щекам. Запах гари и пепла исчез, теперь пахло сосновыми иголками и лугом.
Рист в третий раз открыл глаза.
Оказалось, что он стоит на коленях на заросшей травой земле, а над головой у него сияет солнце. Вокруг поляны росли высокие сосны, доходившие до отвесного утеса. На краю стоял мужчина, глядя на долину, которая расстилалась у него под ногами. Рист прекрасно знал, что это за человек.
Мужчина без лица. Тут не могло быть никаких сомнений.
Подняв рукава к лицу, Рист стер грязь, слезы и сопли и встал. Он все еще оставался слабым и спотыкался на каждом втором шагу. Однако медленно приближался к безликому.
Опустив руку к бедру, он прикоснулся к холодной стали сферической головки эфеса. Рист вроде бы помнил, как уронил меч в Прогалине, но его мысли застилал туман, словно что-то специально их затемняло.
Прекрасно понимая, что времени на разгадывание головоломок нет, Рист достал клинок. В горле у него пересохло, он чувствовал слабость в груди, но выставил меч перед собой.
– Медленно повернись и покажи мне свое лицо, – сказал он, постаравшись, чтобы голос звучал твердо.
Мужчина слегка качнул головой, словно не был уверен в том, что услышал. Казалось, прошли часы, прежде чем он обернулся к Ристу. Однако на этот раз его лицо оказалось не затуманено, оно стало ясным как день. Мягкие каштановые волосы, зеленые глаза, теплая улыбка. Перед ним стоял Кейлен.
Рист хотел заговорить, но не мог найти слов. Невозможно. Кейлен никогда не стал бы делать такие вещи. Он не стал бы убивать этих людей…
И вновь раздался оглушительный рев, огромная тень легла на траву, закрывая солнце, и по спине Риста пробежала дрожь. Снова прозвучал трубный рык, юноша поднял взгляд и обнаружил, что смотрит на огромного крылатого дракона, парившего в небе, а его крылья раскинулись так широко, что тень от них закрыла утес.
– Кейлен. – Рист вновь повернулся к другу, стоявшему и смотревшему на него. – Что ты делаешь? Как?.. Что происходит?
– Ты принял сторону врага, – сказал Кейлен, подходя к Ристу. Плечи друга стали заметно шире, тело налилось мускулами. На руках появились шрамы, еще один пересекал правую щеку. – У меня не осталось выбора. На войне не может
