На полубаке было темно хоть глаз выколи, и я споткнулся о кого-то, а он как заорет:
- Что ты, черт побери, тут делаешь? - Да как схватит меня за ногу!
Я был ни жив ни мертв от страха и начал хныкать - ведь я узнал голос Короля! А еще один голос отвечает:
- Да это же просто мальчишка, старый ты боров! Он не нарочно! Нет у тебя жалости к людям и никогда не было!
Господи помилуй, да это же Герцог!
Ну, думаю, вот я и попался!
Тут Король и говорит:
- Выходит, ты мальчик? Так бы сразу и сказал! А я уж подумал, корова. Что ты здесь делаешь? Откуда ты? Как тебя зовут?
Я, разумеется, отвечать не хочу, но чую, что придется. Постарался изменить голос:
- Билл Парсонс, сэр.
- Боже праведный! - Герцог привстал и заглянул мне в лицо. - Ты-то как здесь очутился, Гек Финн?
Язык у него заплетался - наверное, Герцог был пьяный. Но это как раз к лучшему, пьяный Герцог куда добрее трезвого. Ну, думаю, теперь никак не отвертишься: придется им все рассказать. И раз уж меня застали врасплох, стал рассказывать очень осторожно и, ясное дело, наврал с три короба. А когда закончил, они только фыркнули, и Герцог говорит:
- А теперь для разнообразия расскажи нам хоть чуточку правды.
Я опять начал заливать, но Герцог меня оборвал и говорит:
- Подожди, Гекльберри, лучше я тебе помогу.
Ну, думаю, теперь мне несдобровать! Герцог - он хитрый, сейчас начнет расспрашивать и вытянет из меня всю правду. Я, конечно, знал все его штуки и очень боялся. Тогда, в Арканзасе, когда я дал Джиму сбежать, Королю с Герцогом пришлось здорово раскошелиться, а теперь я у них в руках. Они от меня не отстанут, пока не узнают, где Джим, - это уж точно. Герцог начал, а вслед за ним и Король стал соваться с вопросами, а Герцог ему: замолчи, ты ни черта не соображаешь и только все портишь! Король рассердился.
Ну и пришлось выложить им всю правду: Джим в тюрьме, здесь у нас в городе.
- За что?
Как только Герцог спросил, мне сразу стало ясно, что делать. Если есть надежда, что Джима оправдают, они принесут свои фальшивые бумаги, увезут его на Юг, а там продадут. Но если я им дам понять, что Джима повесят и от петли ему не уйти, то они не станут с ним возиться и мы от них избавимся. Я рад был, что до такого додумался, и решил: свалю-ка я убийство на Джима, да так, чтоб они не сомневались.
- За что? - спрашивает Герцог.
- За убийство, - говорю как ни в чем не бывало.
- Тысяча чертей!
- Да, - говорю, - он убил, и было за что. Это точно он, как пить дать.
- Вот жалость-то какая - он ведь на самом деле вовсе не плохой негр. Но откуда ты знаешь, что это он?
- Потому что старый капитан Хейнс с Баком Фишером его поймали прямо на месте преступления. Он ударил работорговца по голове его же собственным мушкетом, споткнулся о тело, упал и только стал подниматься - а они тут как тут. Было темно, но они были неподалеку и услыхали шум. Уж лучше бы они были где-нибудь еще. Если бы Джим не упал, он бы, наверно, сумел удрать.
- Вот беда-то какая. Так что, работорговец и вправду умер?
- Мертвее не бывает, сегодня после обеда похоронили.
- Жуть! А Джим сознался?
- Нет. Только говорит, что негру бесполезно оправдываться, если против него двое белых.
- Это верно, не так ли, ваше величество?
- Да, так и есть - негру выше головы не прыгнуть.
- А может, это не он убил? Не было ли вокруг подозрительных личностей?
- Нет, никого.
- Точно?
- Точно. А если б даже и были, где у них мотив? Не станут же они убивать человека просто так, от нечего делать?
- Не станут. Но может, и у Джима мотива не было?
- Был, ваша светлость, в том-то вся и штука, что был. Все знают, как этот работорговец однажды поступил с Джимом, а двое слышали, что Джим обещал отомстить ему когда-нибудь. Я-то знаю, что это одни слухи, да что толку? Ведь распускали-то их белые, а Джим - всего-навсего негр.
- Да, плохи у Джима дела.
- Бедняга Джим, он и сам знает. Все говорят, что его повесят, и на его стороне никого нет - ведь он же вольный негр.
Все молчали. Значит, думаю, я им хорошо объяснил - теперь-то они оставят Джима в покое, и нам с Томом никто не будет мешать, и мы найдем тех двоих и выручим Джима из беды. На душе у меня стало хорошо, спокойно. Немного погодя Герцог говорит:
- Я кое-что придумал. Мне нужно с вами переговорить, ваше величество.
Они с Королем отошли в сторонку и стали о чем-то шептаться, а когда вернулись, Герцог говорит:
- Вижу, ты любишь Джима и тебе жаль его. Как, по-твоему, что лучше - если его продадут на Юг или если его повесят?
Глава 8
Такого поворота я не ожидал. Меня будто оглушило. Я не мог понять, к чему он клонит. Не успел я опомниться, а он продолжает:
- Тебе решать. Мы с Королем уже не раз выходили на след Джима и вновь теряли его. Дело в том, что у нас есть ордер на арест Джима - от губернатора штата Кентукки для губернатора штата Миссури и других уполномоченных лиц. Подделка, конечно, но бумага и печати настоящие, и по этому ордеру мы можем схватить Джима где угодно, и никто нам не помешает. Сначала, когда мы шли по этому следу, он привел нас в Александрию, что за шестьдесят миль к северу отсюда. Мы потеряли его вновь и решили уже отказаться от поисков навсегда. А сегодня сели на этот пароход…
- Не зная, что справедливое, всемогущее Провидение…
- Замолчи ты, старая пивная бочка, и не перебивай. В твоей власти, Гек, спасти Джима или отправить его на виселицу. Ну, выбирай!
- Видит Бог, ваша светлость, я дорого бы дал, чтобы его спасти, - только скажите мне как!
- Проще простого. Представь, что Джим убил человека где-нибудь в Теннесси, или в Миссисипи, или в Арканзасе, год с небольшим назад, когда вы с Джимом помогали нам с Королем вести плот, и мы с Королем хотели продать Джима как нашего собственного негра - да он и был наш, по праву нашедшего, ведь это мы его нашли, когда он плыл по реке на плоту без хозяина…
- Да, он и сейчас наш, - рявкнул Король.
- Заткните глотку, ваше величество, и не сотрясайте попусту воздух. Представь, Гек, что Джим и вправду убил человека - плантатора или кого-нибудь там еще. Теперь понятно, к чему я клоню?
- Совсем непонятно! Джим никого не убивал. Он ни на шаг от меня не отходил, и даже если бы…
- Хватит, не прикидывайся дурачком. Ясное дело, он никого не убивал, не в этом суть. А суть вот в чем: представь, что он вправду убил человека. Ясно? По-настоящему. Теперь понятно?
- Нет.
- Дьявольщина! Понимаешь, черт побери, что Джима нельзя судить здесь, если там его уже судили? Все убийства нужно расставить по порядку, так ведь? Это и ежу ясно. Отлично. А теперь - наш план: нам он поможет заполучить обратно нашего негра, а тебе - спасти жизнь твоему черному приятелю. Завтра в Сент-Луисе мы зайдем к одному нашему другу, который занимается темными делишками. Это он сделал для нас фальшивые бумаги, а теперь их подправит, как нам нужно: вместо «побег» напишет «убийство» - ну, то самое, что Джим совершил на Юге. А завтра-послезавтра вернемся сюда, предъявим бумаги, заберем Джима на Юг и там продадим - разумеется, не в Кентукки, а как можно дальше к устью реки, куда не доберутся власти Миссури, когда поймут, что их обвели вокруг пальца.
Ей-богу, я был на седьмом небе от счастья - даже ангелы, наверное, так не радуются, когда смотрят с небес, как детей католиков тащат на веревке в пресвитерианскую воскресную школу. Вот ведь какие чудеса бывают: только что ходил грустный, на сердце кошки скребли, и, казалось, конца не будет твоим бедам, а потом вдруг случается какая-нибудь мелочь, которой вовсе и не ждал, - и сердце уже прыгает от радости, и все твои печали позади, и ты доволен и счастлив, как Содом с Гоморрой и все прочие патриархи![100] Говорю про себя: вот так удача для Тома Сойера! И для Джима тоже. Если Король с Герцогом все сделают как надо, то Джим в безопасности, и если через три месяца Джим не будет в Англии на свободе - значит, мы разучились освобождать негров и лучше нам заняться чем-нибудь другим.
Я им сказал: мне план по душе, я согласен. Король с Герцогом обрадовались и даже руку мне пожали - в первый раз в жизни они до меня так снизошли. Я и говорю: хочу вам помочь, только расскажите как. Герцог в ответ:
- Ты можешь нам очень здорово помочь, Гек, и при этом ничем не рискуешь. Все, что от тебя требуется, это держать язык за зубами.
- Договорились.
- Если хочешь, можешь рассказать Джиму. Скажи ему: когда увидит нас, узнает, что мы от шерифа, и услышит, зачем мы пришли, пускай сделает очень испуганный и виноватый вид. Это должно подействовать. Только пусть ничем не показывает, что видел нас раньше. И ты тоже виду не подавай, что знаешь нас. С этим надо очень осторожно.
- Хорошо, ваша светлость, буду осторожен и ничем не выдам, что мы знакомы.
- А теперь скажи, что ты делаешь на этом пароходе?
