Сержант смотрел на Защитника в упор. Лицо его словно окаменело.
— Помните ли вы, как я любил мою жену, Защитник? Помните ли, что она умерла?
Защитник побледнел.
— Да. Я помню.
— А помните ли вы, что через три месяца после ее смерти вы заставили меня снова жениться?
— Это было сделано ради твоего блага! И ради блага государства!
Эйлсворт покачал головой:
— Мы принесли друг другу только горе, Защитник, а свое горе и отчаяние моя новая жена обратила против моих детей. Или вы этого не знали? Не знали, и дела вам до этого не было.
— Так ты из-за этого? Только из-за этого вы погубили государство?
— Нет, Защитник, — ответил сержант. — Не погубили. Мы его вылечили.
Два дня спустя на этой же самой площади произошла церемония. Двух дней вполне хватило для того, чтобы расчистить площадь после сражения. Ожидая у дверей выхода Защитника с «почетным караулом», Дирк обозрел мостовую, на которой лишь кое-где виднелись пятна запекшейся крови.
— Всего шестьдесят три погибших и сто двадцать семь тяжело раненных, помещенных в лазарет, — резюмировал он. — Самая бескровная революция в твоей практике, Гар.
— Да, но шестьдесят три человека все-таки погибли, — печально вздохнул Гар. — И если это — лучшее, на что я способен, то мне пора на пенсию.
Дирк пожал плечами.
— Прости, но шестьдесят три человека погибли из-за того, что ты затеял революцию, а если бы ты ее не затеял, погибла бы тысяча — из-за произвола тайной полиции и самоубийств на почве горя и отчаяния. Да нет, что там — тысяча, гораздо больше, учитывая, сколько лет еще могла бы здесь продержаться диктатура.
— Может быть, — хмуро проговорил Гар. — Может быть.
— По крайней мере те, кто погиб, погибли сразу. Только один мятежник был повешен после пыток. Ну, еще Майлзу довелось натерпеться, но ты его вылечил экспресс-методом.
— Да, — кивнул Гар и нахмурился. — Он так и не спросил у меня, как это вышло, что его ступни так быстро зажили, — ему было недосуг, он переживал за остальных подпольщиков. А это говорит либо о его преданности общему делу, либо о том, что он мне безоглядно верит.
— Что ж, люди, которые в тебя верят, становятся способными на безоглядные поступки… Нет, нет, я не то хотел сказать, прости! Ага, вот и он!
Друзья отвесили Защитнику легкие поклоны. Бывшего диктатора сопровождали стражники, шагавшие по обе стороны от него, но ни один из них уже не был верен своему былому повелителю. Защитник ответил на поклоны Дирка и Гара и, насмешливо поджав губы, поинтересовался:
— Меня ведут, чтобы я подписал свой собственный смертный приговор?
— Нет, Защитник, — покачал головой Гар. — Вас ведут туда, где вы подпишете документы о передаче власти переходному правительству.
— Разве это не одно и то же?
— О нет. В данный момент у нас нет ни малейших намерений вас казнить.
Гар заявил об этом настолько небрежно и обыденно, что даже Дирк поежился.
— В данный момент, — сухо повторил Защитник. — А если я откажусь подписать эти бумаги?
— Тогда мы препроводим вас в вашу постоянную гостевую резиденцию.
— Куда вы так или иначе отправили бы меня.
— А, так вы все поняли! — просиял Гар. — Вы догадались, что мы не собираемся убивать вас.
— В таком случае вы глупцы, — откровенно признался Защитник. — Нет страшнее угрозы для правительства, чем смещенный правитель. Я могу сбежать, собрать людей, которые присягнут мне на верность, — а таких много, вы уж мне поверьте! — и тогда я возглавлю контрреволюцию.
— Это вы, пожалуй, смогли бы, — согласно кивнул Гар, — если бы вам удалось бежать. Но у нас есть все основания верить в наших надзирателей.
— В таком случае — вы вдвойне глупцы, ибо нет такой тюрьмы, построенной руками человека, из которой другой человек не смог бы найти выхода.
— В таком случае мы рады тому, что мы — глупцы, — усмехнулся Гар. — Поскольку если бы мы нарушили ваше право на жизнь, мы бы предали собственные идеалы и смертельно ослабили бы устои нашего Нового Порядка еще до того, как он встал на ноги.
— В таком случае вы точно глупцы, — фыркнул Защитник. — И я был бы еще худшим глупцом, если бы не воспользовался вашей глупостью. Пойдемте! Покажите мне ваши документы, и я подпишу их! А потом везите меня в вашу тюрьму, да поскорее, чтобы я немедленно принялся строить планы побега.
— Как пожелаете, Защитник, — с поклоном ответствовал Гар.
Стражники повели Защитника вперед, Гар и Дирк пристроились сзади.
— А ведь он прав, знаешь ли, — негромко проговорил Дирк. — Подобное милосердие отдает глупостью.
— Наверное, — так же негромко отозвался Гар. — Но дело в том, что он пока не видел ни Хранителя, ни роботов, а также нашего главного надзирателя.
Оркестр играл торжественный марш. Защитник подошел к стоящему посреди площади столу, где его поджидал Майлз. Вдоль стен выстроились горожане, любопытные высунулись из каждого окна. Толпу на всякий случай сдерживали солдаты, однако волноваться было не о чем — народ вел себя на редкость сдержанно. За происходящим в этот день наблюдало не меньше двух тысяч человек. Никто не кричал, слышался только всеобщий приглушенный ропот. Люди переговаривались друг с другом о том невероятном событии, свидетелями которого им довелось стать.
Майлз поклонился подошедшему к столу Защитнику и подал ему перо. Громко, звенящим от волнения голосом он произнес:
— Защитник, вы ознакомились с этими документами лично, в своих покоях. Согласны ли вы подписать их?
— Похоже, выбирать мне не приходится, не так ли? — язвительно проговорил Защитник.
— Почему же? Выбирайте на здоровье! — возгласил Майлз. — Если вы не пожелаете подписать эти документы, относиться к вам впредь будут точно с таким же уважением, как если бы вы их подписали!
— Или наоборот, — хмыкнул Защитник. — Ну а если я все же их не подпишу, как вы тогда поступите?
— Мы объявим, что ваше правление свергнуто по воле народа. Затем продолжим осуществление нашего замысла — объявим выборы. Каждый гражданин страны опустит так называемый «бюллетень» — листок бумаги с именем того, кого он выбирает, в щель в запертом ящике. Затем будет произведен подсчет голосов и будет определена воля народа.
Защитник выхватил перо из руки Майлза.
— Довольно! Я подпишу! Можешь разглагольствовать перед кем угодно, только не передо мной!
Он склонился к столу, поставил подпись с замысловатым росчерком, выпрямился и отдал перо Майлзу. Толпа восторженно взревела.
Радостный, дружный крик горожан эхом отлетал от мраморных фасадов зданий, окружавших площадь. Защитник, оглушенный, потрясенный этим зрелищем всеобщего ликования, вдруг на какой-то краткий миг утратил всегдашнюю самоуверенность. Но только на миг. Он тут же развернулся к Майлзу с насмешливой ухмылкой, дождался, пока стихнут радостные крики, и возгласил еще громче, чем Майлз:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
