Начало этого второго взгляда (так же хорошо сходящегося с нашими текстами, как и первый) восходят так далеко, что мы не можем с уверенностью утверждать даже того, чтобы он чужд был первых поколений христиан. Но как размышления отцов по этому предмету никогда не заканчивались принятыми церковью определениями, и формулы, употреблявшиеся различными писателями, оставались обыкновенно неточными, то нельзя сказать и того, чтобы именно тогда образовалось то, что можно бы назвать обязательным правоверием, догмой, отчетливо выраженной по этому предмету. Только основная мысль католической системы, та, что причастие (св. дары) есть истинная жертва, оказывалась уже провозглашенной во втором веке и с того времени только лишь более и более приобретала значения.
Я выставляю это только потому, что ни на чем так не очевидно то страшное удаление от учения Иисуса, как на безобразном толковании этого места. Ведь это басня Хемницера: ученый упал в яму, ему принесли веревку, чтобы его вытащить, а он не берется за веревку, а рассуждает о свойствах веревки: веревка вервие простое или не простое.
И это тем более поразительно, что все церкви признают то, что в этот же вечер Иисус омыл ноги своим ученикам и сказал им при этом, в чем состоит всё его учение и чем должны отличаться его ученики от тех, которые не признают его учения. Всё это место, по Евангелию Иоанна, ясно, просто, определенно, и всё это оставлено без внимания, и всё значение тайной вечери представляется в словах, сказанных о вине и хлебе.
Ин. XIII, 3. Иисус, зная, что отец всё отдал в руки его, и что он от Бога исшел и к Богу отходит,1
И, зная, что отец всё передал во власть сына, и что он исшел от Бога и к Богу идет,
ПРИМЕЧАНИЕ
1) Сознавая в эту минуту то, что он не плотский человек, но дух Бога в человеке, исшедший от Бога и идущий к Богу.
Ин. XIII, 4. Встал с вечери, снял с себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался. 1
Иисус встал от ужина, снял одежду и, взяв полотенце, препоясался им.
ПРИМЕЧАНИЕ
1) Тайная вечеря, по Иоанну, может служить продолжением тайной вечери по синоптикам, как признает это церковь. Действительно, мысль та же: Иисус знает, что Иуда предаст его и, вместо того чтобы судить его, он только делами любви уличает его и точно так же при этом говорит, в чем заповедь или завещание его. По Иоанну, дело любви, которое делает Иисус ученикам и предателю в их числе, только поразительнее и сильнее; там он дает хлеб и вино, здесь он униженно моет ноги всем и в том числе и предателю. Можно соединить обе версии, но в действительности очевидно, что обе писаны независимо одна от другой. Иоанн описывает действие более сильное и поразительное, чем предложение хлеба и вина; предложению хлеба он придает другой смысл, чем синоптики. Он говорит, что подача куска хлеба был признак, по которому Христос указал предателя.
Ин. XIII, 5. Потом влил воды в умывальницу и начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан.
Потом влил воды в кувшин и начал мыть ноги ученикам и обтирать их полотенцем, которым был подпоясан.
6. Подходит к Симону Петру, и тот говорит ему: Господи! тебе ли умывать мои ноги?
Подошел к Петру, а тот и говорит: неужели ты станешь мне мыть ноги?
7. Иисус сказал ему в ответ: что я делаю теперь, ты не знаешь, а уразумеешь после.
И отвечал Иисус: тебе странно то, что я делаю, но потом ты поймешь.
10. Иисус говорит ему: и вы чисты, но не все.1
И сказал ему Иисус: вы чисты, но не все.
ПРИМЕЧАНИЕ
1) Смысл предшествующих двух стихов (8 и 9) потерян, и потому они должны быть пропущены.
Вот что говорит Рейс (Нов. Зав., ч. I, стр. 271):
Когда Петр заявил, что он готов дать вымыть себе всё тело (в материальном смысле), то Иисус подхватил это слово и использовал его, но в смысле духовном и образном. Омовение становится символом нравственного очищения. Как при купании вымывают всё тело, за исключением ног, которые могут остаться загрязненными, так Иисус смотрит и на своих учеников, как на прошедших чрез купель очищения, при посредстве нового рождения, знаменуемого крещением; он выражает уверенность, что это дело исполнилось на них и что ввиду этого он может с своей стороны возложить на них продолжение своего. Но остается еще кое-что — именно то, что он хочет внушить своим символическим действием: нужно, чтобы ученики научились служить; за высшим долгом личного возрождения следует общественный долг. Мы уже знаем, что мысль эта выражена здесь омовением ног, к которому, таким образом, естественно направляется речь. Большинство толкователей хочет объяснить здесь омовение ног очищением, иногда против ожидания необходимым ввиду той грязи, которую даже христианин может захватить на себя, соприкасаясь с миром, хотя в самом существе своем он является очищенным раз навсегда. Но эта мысль, нигде не выраженная, насколько нам известно, в нашем Евангелии, кажется нам совершенно чуждой контексту. Мы признаем пока, что это исключение для ног представляется довольно натянутым с точки зрения ораторского искусства, — так как им смешиваются два совершенно различных приложения одного и того же образа: омовения, которому подвергают других, и омовения, которому подвергаются сами. Надо заметить также, что в некоторых из наиболее древних списков это исключение отсутствует. Оно могло быть внесено переписчиками, нашедшими противоречие между действием Иисуса и его утверждением, касающимся совершенной чистоты учеников.
Ин. XIII, 11. Ибо знал он предателя своего, потому и сказал: не все вы чисты.
Потому что он знал того кто выдаст его, от этого сказал: не все чисты.
ПРИМЕЧАНИЕ
Иисус говорит, что он хочет умыть ноги своему предателю и потому ему надо умыть их всех. Он знает, что ученики его чисты, но не все.
Ин. XIII, 12. Когда же умыл им ноги и надел одежду свою, то, возлегши опять, сказал им: знаете ли, что я сделал вам?
Когда же Иисус умыл им ноги и оделся, то он сел и говорит им опять: понимаете ли, что я делал и делаю для вас.
13. Вы называете меня учителем и господом и правильно говорите, ибо я точно то.
Вы зовете меня учителем и господином. И верно говорите, потому что точно я учитель.
14. Итак, если я, господь и учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу:
Если же я, учитель и господин, вымыл вам ноги, то и вам надобно мыть ноги друг другу.
15. Ибо я дал вам пример, чтоб и вы делали то же, что я сделал вам.
Я вам пример показал, чтобы то, что я сделал, и вы бы сделали.
16. Истинно, истинно говорю вам: раб не больше господина своего, и посланник не больше пославшего его. 1
Вы сами знаете, раб не бывает важнее своего хозяина, и посол важнее повелителя.
ПРИМЕЧАНИЕ
1) Я переношу стих 20–й вслед за 16–м, так как он есть добавление. Смысл его тот же, но речь о предателе тогда не прерывается, и не прерывается речь о повелителе.
Ин. XIII, 20. Истинно, истинно говорю вам: принимающий того, кого я пошлю, меня принимает; а принимающий меня принимает пославшего меня.
Вы сами знаете, что тот, кто послушается того, что я приказываю, тот послушается моего учения, а тот, кто послушается моего учения, тот послушается того, кто мне повелевает.
17. Если это знаете, блаженны вы, когда исполняете. 1
Если вы знаете это, то вы блаженны, делая это.
ПРИМЕЧАНИЕ
1) Иисус сделал добро всем ученикам и в том числе тому, кого он знает за предателя, и говорит ученикам: это я сделал, чтобы показать вам, как надо бороться со злом. Надо делать добро врагу. Делайте то же, исполняйте то, чему я учу, так же, как я исполняю то, чему научил меня отец, и вы — блаженны.
Ин. XIII, 18. Не о всех вас говорю: я знаю, которых избрал. Но да сбудется писание: ядущий со мною хлеб поднял на меня пяту свою.
Не обо всех говорю, потому что знаю тех, кого я избрал. Так что исполнилось писание: тот, кто со мной хлеб ел, тот меня и погубил.
19. Теперь сказываю вам, прежде нежели то сбылось, дабы, когда сбудется, вы поверили, что это я. 1
Отныне говорю вам это затем, чтобы, когда случится, вы бы верили, что мое учение есть.
ПРИМЕЧАНИЕ
