Глубоко вздохнув, я отринула реальность, уходя в тонкий мир. Другие цвета, другие ощущения, и сознание само визуализирует образы, приемлемые для восприятия мозгом. Погружение вглубь оборотня подобно паденью в пустоту. Но и оно заканчивается твёрдой основой. Там, где раньше возвышался храм души, теперь кружила пыль и рваные осколки. Я продвигалась наугад, став магнитом для разрозненных фрагментов памяти и сознания Аяны. И когда груз стал невыносимо тяжёл, во все стороны, подобно взрывной волне, полетел мой призыв. Импульс, рождённый в глубине сущности Водящей, проникал на любую глубину, сквозь все преграды. Эта сила не имела никакого отношения к магии или силе мускулов. Моя душа звала другую, и не важно кто из нас старше или сильней в реальной жизни. Я чувствую свою зарождающуюся власть над душами и мессиада не исключение. Здесь и сейчас перед зовом невозможно устоять.
— Иди на мой свет! Иди ко мне!
Тихий ответ пришёл, когда от напряжения и тяжести меня начало выбрасывать из тонкого мира. Собравшись силами, я ринулась на отклик. Движения замедлились, приходилось пробираться сквозь агрессивно шипящие змеиные тела, но они не смели жалить или удерживать, потому что мы слишком тесно знакомы. Так выглядела изнутри высшая магия мессиад, с последствиями которой не совладала Аяна, и оказалась в плену, переоценив силы. Конечно, никаких реальных змей здесь не существовало, но я видела энергию этой магии именно так и для меня она реальна именно в таком виде. Водящая души звала снова и снова, увеличивала напор, и слышала возрастающий отклик. Мы рвались навстречу, продирались и протискивались друг к другу, пока сжатая до маленькой точки душа Аяны не коснулась меня и кружащихся вокруг частичек сознания. Тонкий мир всколыхнулся и вспыхнул, но я почувствовала лишь отголоски таинства воссоединения, потому что меня тут же выбросило в реальный мир.
Под моими слабеющими ладонями тело оборотня вдруг замерцало. Звериный облик перетекал в человеческий и обратно. Пальцев касалась то шелковистая шерсть, то гладкая девичья кожа, лицо меняло форму, лики накладывались друг на друга. Поразительное зрелище, леденящее кровь, но завораживающее!
— Аяна, борись родная, — шептала я, чувствуя, какая отчаянная борьба идёт внутри подруги. Она отвоевывала себя у зверя шаг за шагом. А я звала и звала, повторяя, как молитву: "Аяна, Аяна, Аяна!"
Тот миг, когда шоколадные глаза вновь посмотрели осознанно и знакомо, не забыть никогда. Я справилась, у нас получилось! Аяна победила себя в этот раз. С души упала тяжесть, а в реальном мире подруга рухнула рядом на изодранную постель. Миндалевидные глаза устало закрылись, она свернулась калачиком и уснула глубоким спокойным сном. Это обычный сон разумного существа после нервного истощения. Зверь исчез, к моему боку вновь прижималась миниатюрная девушка, и я готова игнорировать потревоженные раны лишь бы ощущать рядом Аяну, родную и горячую. Она так сладко спала, что я даже по белому ей позавидовала. Мои сны остались в прошлом. Тихое дыхание спящей подруги — самая большая награда за усилия и хотелось просто прислушиваться к нему. Но вместо этого я, так и не переставая выкачивать из оборотня силы, сняла зеркальный заслон и позвала магов. Повторение сегодняшней трагедии нельзя допустить, во что бы то ни стало. Кровоточащее тело укрылось за эластичным плотным щитом.
— Я готова к следующему уроку, Плеяда, — прошептала ученица, глядя на кусочек синего неба в окне, — но так устала.
Никто не ответил мне. Утро плавно переходило в день, время бежало неумолимо. Из окон лился яркий свет и летнее тепло. Птицы пели теперь иначе, приветствуя приближающийся полдень. Внизу под стенами работали мёртвые слуги. Они разгребали завалы опавших веток и камней, принесённых потоками во время недавнего ливня. Пряник поймал в парке маленького зверька и играл с ним, то придушивая, то отпуская. Бедная жертва громко пищала, а временами затихала совсем. В ветвях ближайшего раскидистого дерева большая птица свила гнездо, оттуда доносился требовательный гомон птенцов, просящих пищу. Маленький чёрный паучок деловито плёл паутину под потолком. Бессчётное множество существ и знать не знают, что за буря бушует совсем рядом и в этом их счастье.
А может и хорошо, что миру безразлично? Может так и нужно? Каждому своё, а знание не всегда приносит благополучие и свободу. Что получила я, выглянув из тесной скорлупы человеческого сознания? Какой стала жизнь, едва лишь тайные знания открылись мне? Кто не мечтает получить силу, могущество, молодость и красоту? А сколько раз я грезила об этом в прошлой жизни, которую теперь почти не помню. Знаю, что были другие люди, которые называли меня дочерью, но уже не вспомню их лиц, не чувствую родства. Страшно? Да! Мечты воплотились в реальность, но какой ценой?
Я согревалась и ощущала, как конечности постепенно обретали чувствительность, а значит, скоро о себе заявит каждая рана, каждая сочащаяся сукровицей язва. Как можно привыкнуть к боли? К ней не привыкают, а смиряются и терпят. Но и терпение может истончиться. Как хочется просто заснуть, видеть обычный сон, проснуться отдохнувшей и бодрой. Не помню, когда такое случалось в последний раз. Я получила силу магов, власть над душами, молодость, прекрасное тело и любовь мужчин, но плачу за подарки собственной кровью, горькими слезами и болью, от которой не спрятаться и не забыться. Сказка о красавице и чудовище обрела во мне неожиданный оборот. Дева с огненными волосами превратилась по собственной воле в отвратительный и безобразный скелет. Знал ли Хегельг, предлагая первое задание, чем оно для меня обернётся? Или действовал под воздействием кукловода? Паулина Кейб, красавица и чудовище в одном лице — ирония безликой судьбы или насмешка неведомых богов? Хм, вот уж точно переплетения фортуны непостижимы.
Что ждёт меня дальше? Как пережить десятую ночь, причём, сейчас я думала не только о себе. Как пережить грядущую ночь всем нам? Казалось, задумалась на целую вечность, но на самом деле не прошло и нескольких минут. В спальню ворвались маги. Оба одетые в чёрное, печальные и трагические, как на поминках. Я не выдержала, и губы растянулись в кривую улыбку, от которой присутствующие дружно вздрогнули и шумно сглотнули. Пожалуй, уже можно сниматься в фильмах ужасов без грима или выступать на ярмарках, успех ждёт оглушительный. Мои планы подзаработать и прославиться в шоубизнесе прервал некромант.
— Это сделала ты? — с благоговейным трепетом прошептал Аирель, рассматривая спящую Аяну.
Он перевёл взгляд на улыбающуюся меня и снова едва смог сдержать дрожь. Да, милый, я прекрасно понимаю, как выгляжу и благодарна за попытку не акцентировать на этом внимание. Даже Хегельг умерил бесцеремонность и тактично промолчал, внимательно осмотрев меня с ног до головы. Он поджал губы, не понимая игривого настроения в таком состоянии. У меня невольно возникло сомнение в собственной вменяемости, в который раз. И я постаралась переключиться на серьёзный лад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
