Таким образом, у них получилась так называемая "драконовая печь", пригодная для обжига керамических изделий: от кирпича и черепицы до больших глиняных кувшинов для хранения продуктов. Из топки раскаленный воздух поднимался до верхней, задней стенки печи. Обжигаемые кирпичи в количестве нескольких сот штук перед началом обжига загружались в печь через топочную камеру и специальные проемы в длинных стенках. В своде печи имелись отверстия для обеспечения воздушной тяги. При хорошем наддуве температура в печи поднималась настолько высоко, что не только бронза, но и китайский камень переходили в расплавленное состояние. Именно это Павлову и требовалось.
Первые опытные образцы изделий из фарфора, изготовленные Битым Горшком и обожженные печных дел мастером Аджубеем, отличались твердостью, прозрачностью, тонкостью, легкостью и белизной. Оставалось только научиться покрывать их глазурью и расписывать красивыми узорами и орнаментами. Из фарфора, в принципе, можно изготовить предмет любой сложности, включая объемные фигуры, — и это открывало перед гончарами и художниками колонии поистине безграничные возможности. Толемей-хан так восхитился новым материалом, что назвал его "белым золотом", и долго не мог поверить своему другу Тезей-хану, что он нашел рецепт изготовления фарфора среди рукописей своей дворцовой библиотеки.
C особым упорством Павлов искал болотную руду, или, выражаясь по-научному, окись и гидроокись железа, существующую в природе в виде конкреций, твёрдых корок и слоев. Теоретически он знал, что болотная руда выходит тонкими (несколько сантиметров) жилами по обрывистым берегам рек и оврагов. Эти жилы возникают только в тех районах, где рядом с местом выхода находятся болота, подстилаемые красными глинами. При этом в самих болотах болотной руды, как правило, нет.
Вместе с рудознатцами Ипполитом и Ву он облазил все овраги и прошел до самого истока реки Шакти, но пригодного для разработки месторождения железа так и не нашел. Тогда он на всякий случай приступил к изучению местных болот. Низовые болота оказались совершенно непроходимыми, а верховые он нашел практически высохшими. Единственным позитивным результатом его, как он выражался, "болотоходства" было то, что на верховых болотах он наткнулся на обширные заросли голубики и, наконец, определился со своей будущей женой.
Дело было в начале месяца элул (август). На сбор голубики Павлов мобилизовал двадцать незамужних женщин и отправился с ними в качестве сопровождающего, прихватив с собой двух охотничьих собак. Мужчины-колонисты восприняли его решение с пониманием, учитывая то, что он забрал в поход на верховые болота своих бывших наложниц. В отличие от остальных представительниц прекрасного пола, ставших свободными женщинами, девушки из гарема всячески пытались доказать, что они — особенные, и требовали от юношей и мужчин, ухаживавшими за ними, чтобы они хоть чем-то напоминали им принца на белом коне из сказок, которые они в детстве слышали от своих бабушек.
До верховых болот Павлов и его команда шли пешком, затратив 8 дневных часов. Непривычные к пешему ходу по пересеченной местности, девушки жаловались на усталость, но он безжалостно гнал их вперед, обещая в противном случае оставить на съедение волкам. Чаровницы поначалу хихикали, но, когда Павлов стрелой из арбалета прямо на их глазах поразил двухгодовалого бурого медведя, поняли, что господин не шутит. После встречи с медведем они стали вести себя более осмотрительно, а некоторые даже вооружились подходящими по комплекции дубинами.
Прибыв на верховые болота, Павлов приказал своим подопечным заняться устройством лагеря, объявив им о том, что они сами должны позаботиться о своем месте для ночлега и приготовлении пищи, а по ночам поддерживать в костре огонь и нести караульную службу. Это явилось для них неприятной новостью, и они стали упрекать его за то, что он не взял в поход мужчин.
— Вас же они не устраивают, а других у меня нет, — сказал Павлов, выслушав недовольных.
— Устраивают, устраивают! — закричали недовольные.
— Тогда почему с замужеством тяните, людей против себя настраиваете? — рассердился Павлов.
Девушки роптать перестали и стыдливо покраснели.
………………………………………………………………………………………………………
Стояли последние теплые дни уходящего лета. Три дня девушки голубику собирали и здесь же на солнце сушили на длинных листах березовой коры поверх сухой травы. Голубика высыхала, как изюм, и становилась еще слаще. Когда настала зима, сушеная голубика, размоченная в теплой воде с медом, многих спасла от цинги. Чтобы голубика не портилась, ее хранили в мешках и подвешивали туда, где она могла проветриваться, в проветриваемом месте, так что она никогда не плесневела, и ничего с ней не делалось.
Пока девушки собирали голубику, Павлов сплачивал плоты из заготовленного еще в начале лета кругляка, то есть ровно опиленных и очищенных от веток и коры стволов деревьев. Для просушки кругляк был сложен в штабеля на берегу реки напротив тихой заводи. В обратный путь к поселению Павлов и его подопечные должны были отправиться на плотах, и вместе с голубикой доставить колонистам строительный материал.
Как известно, основой плота, способного идти по воде, как лодка, является став, в который при помощи поперечных перекладин и связей скрепляют бревна в звенья. Уже при вязке става намечаются нос (комли бревен) и корма плота (вершины бревен). Плот, связанный таким образом, позволяет сосредоточить основной груз и людей на корме и середине судна — наименее заливаемых водой, нос получается более легким и лучше выходит на вал. Два наиболее толстых, и, следовательно, и обладающих наибольшей грузоподъемностью бревна располагают по краям става. Это обеспечивает плоту большую остойчивость. Общее число бревен в ставе определяется не только необходимой грузоподъемностью, но и типом применяемых связей и оснастки, например, если предстоит плавание по мелкой реке, более толстые бревна следует протесывать.
При помощи мерок из хворостин Павлов производил разметку бревен и делал запилы, вырубки и пазы, необходимые для сборки става. За два дня он при помощи протесанных поперечин — стрел, которые расклиниваются в поперечных пазах основных бревен, связал четыре плота. Обычно большой плот вяжут 2–3 человека, но он справлялся с работой практически один.
Чтобы не причинять своим подопечных ненужного волнения и не возбуждать соперничество, он в первый же день похода, устраиваясь на ночлег, соорудил себе шалаш с лежанкой на одного человека. Его постоянные любовницы: Гюзель, Полина и Марина, — на него обиделись и потребовали объяснений. В поселении на реке Шакти Павлов жил со всеми троими, что их вполне устраивало, но он подавал колонистам дурной пример, нарушая принятые Народным собранием законы о браке, семье и частной собственности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
