но всё равно Поль её опередил. Он уже успел умыться и натаскать воды.
– С добрым утром, милая, пора вставать. Уже десять часов.
– Откуда ты знаешь? – спросила, зевая и потягиваясь, Полина. – Часы-то стоят.
– Я их завёл.
– А откуда узнал, сколько времени?
– Маленькая хитрость. В наш последний день на «Альбатросе» мы долго были на палубе и любовались закатом, помнишь? Я случайно посмотрел на часы и запомнил, когда это случилось. Так вот вчера, когда солнце зашло за горизонт, я поставил на часах то же время. Думаю, погрешность невелика. За минуты не ручаюсь, но примерный час определить можно.
– Какой ты умный, – похвалила Полина мужа.
– Умный растяпа, – уточнил Поль. – Ладно, признание моих положительных качеств отложим на потом, а сейчас, мой свет, поднимайся, умывайся, и пошли завтракать. Очень уже хочется что-нибудь проглотить!
– Мы же вчера целый день только и делали, что ели! Куда в тебя столько влезает?
– Да, это ещё одно моё положительное качество! Хороший аппетит украшает мужчину! Но если ты не поторопишься, мне придется утолить голод чем-то другим!
– Чем же?
– Да тобой, моя сладенькая и вкусненькая! – и Поль, наклонившись к жене, несколько раз выразительно чавкнул около её уха.
– Надо было сразу предупредить о своих каннибальских пристрастиях, уважаемый супруг! Ой, Поль, отпусти, уже встаю, встаю! – хохотала и отбивалась от мужа Полина.
– Знаешь, – сказала она, когда они закончили завтракать, – я поняла, что приступы голода у тебя от неправильного питания…
– А я думаю, от чего-то другого, – улыбаясь возразил Поль.
– Не перебивай, – строго сказала Полина. – Так вот, в связи с этим я решила совершить небольшой подвиг: что-нибудь приготовить и испечь лепёшки. Я посмотрела рецепты в той книге. Они несложные. Не исключаю даже, что у меня что-нибудь получится.
– Ни за что не позволю! – продолжал дурачиться Поль, – эта жертва чересчур велика, я не могу её принять!
– А ты будешь мне помогать. Подбрось-ка в очаг пару поленьев.
Поль пошёл выполнять поручение, а его жена тем временем погрузилась в изучение рецептов. Наконец, она на чём-то остановилась и принялась колдовать над продуктами.
Поль сидел рядом и взирал на неё с изумлением. Кулинария казалась Полю совершенно непостижимым таинственным действом, сопоставимым с манипуляциями средневековых алхимиков. Фанни не допускала Поля на кухню, когда готовила (мало ли, вдруг обожжётся или обварится!) Он видел всегда только готовые плоды её кухонных трудов. И вот сейчас Поль смотрел и не понимал, как из выставленных на стол продуктов может возникнуть какое-нибудь съедобное блюдо. Полина же, напротив, была настроена весьма решительно, и вскоре под её руками возникло то, что вполне можно было назвать тестом, правда, недрожжевым, но это мелочи.
– Это можно есть? – удивился Поль, заглядывая в миску.
– Пока нет – пояснила Полина. – Но скоро, я надеюсь, вполне.
Она взяла самую большую сковородку и поставила её на решётку над тлеющими углями. Немного подождала, плеснула масла и, слепив из теста плоский диск, бросила его на сковороду. Раздалось шипение, а вскоре над очагом поплыл упоительный аромат.
– Дай попробовать, – попросил Поль, глотая слюну.
– Что ты, – удивилась Полина. – Пока не готово. Ты же видишь, поджарилось только с одной стороны, да и то не совсем. А потом ещё надо и охладить немного. Горячее тесто есть вредно – так моя мама говорит.
– Я не выдержу, – трагически произнёс её муж. – Нельзя пытать голодного человека такими ароматами. Это бесчеловечно!
– Кто у нас голодный? – удивилась Полина. – Разве мы только что не позавтракали?
– Разве это еда? Да и когда это было?
Но Полина не слушала супруга. Она, не забывая приглядывать за лепёшкой и перевернув её на другую сторону, перелистнула несколько страниц книги, после этого сбегала в кладовку за кастрюлькой, отогнала Поля от сковородки, где он стоял в созерцании лепёшки, наполнила кастрюльку водой, затем снова убежала и в этот раз явилась с картошкой и луковицей.
В это время лепешка поспела. Полина переложила её на блюдо, и, сверившись с книгой, прикрыла салфеткой. Поль тяжело вздохнул. На сковородку отправилась порезанная луковица, а Полина уселась за чистку картофеля. Поль вызвался ей помочь, но результаты жену не порадовали: от огромной картофелины остался малюсенький шарик величиной со сливу. Поль смутился.
– Послушай, как же Фанни чистит по ведру картошки за раз? Я сам видел.
– Навык и привычка. Не унывай, когда-нибудь у тебя тоже получится.
Почищенный картофель отправился в кипящую воду, а подрумянившийся лук Полина сняла с решётки, потому что он уже начал темнеть.
– Принеси, пожалуйста, окорок. Он высоко висит, мне не достать, – попросила Полина.
От окорока были отрезаны два ломтя. Их (с целью экономии посуды) стряпуха поместила на ту же сковороду, где раньше жарился лук. Снова зашкворчало. Поль уже не знал, что ему нюхать. Наконец, картофель сварился. Полина слила с него лишнюю воду, немного потолкла, перемешала с поджаренным луком, разложила по тарелкам и сверху водрузила по ломтю истекающего соком окорка. Поль застонал и протянул руку к тарелке.
– Подожди ещё минутку, – попросила Полина, исчезла в лабазе и вернулась с пучком какой-то травы. Когда на тарелки выпал зелёный дождь мелко порезанной зелени, Полина подвинула одну из тарелок Полю. На несколько минут воцарилась тишина. Когда же Поль поднял голову от идеально чистой тарелки, он с обидой в голосе спросил:
– Почему врала, что готовить не умеешь?
– Понравилось? – спросила Полина.
– Спрашиваешь! Да я никогда вкуснее не едал!
– Я, правда, не умею, это в первый раз, по книжке.
– Значит, у тебя талант! Добавки нет?
Полина придвинула ему свою тарелку:
– Кушай, я уже наелась.
Упрашивать Поля не пришлось.
– Сразу побольше делай! – неразборчиво произнёс он с набитым ртом.
– Ладно, при условии, что картошку будешь чистить ты.
– Договорились!
Потом настала очередь лепёшки с чаем. Поль снова уверял жену, что она – скрытый гений кулинарного искусства.
Когда они, наконец, выбрались из-под навеса, солнце палило нещадно, да и Поль от обилия съеденного слегка осоловел. Он явно перебрал с количеством, и теперь ему категорически не хотелось никуда идти.
Полина попеняла ему за это, заявив, что объедение делает человека ленивым, на что он сонно возразил:
– А не надо было так вкусно готовить…
Когда через пару часов Поль переварил пищу, а снаружи стало чуть прохладнее, они направились на пляж и провели там весь остаток дня, то плавая, то просто валяясь на мелководье в набегающих волнах.
– Знаешь я понял, любимая, что чревоугодие – это, действительно, грех. Полдня прошло сегодня в приготовлении пищи, а потом в её переваривании. Целых полдня из семи драгоценных дней! Завтра будет половина срока, отпущенного нам для пребывания в этом райском уголке, а мы ещё толком ничего не увидели кроме родника и пляжа. Давай завтра встанем пораньше, пока попрохладнее, и побродим по острову. Уверен, здесь много интересного!
– Согласна. Только ты меня разбуди, а то будильника здесь нет.
Вечером они с некоторой грустью переложили в левую кучку ещё
