должен знать, какой выпад я сделаю в следующий момент. Ты должен знать заранее.
– Как? – прохрипел Дан, замученный наставником. – Как я должен знать?
– Тебе подскажет меч. И ты не должен смотреть на противника. Его надо чувствовать. В этом тоже может помочь меч из звездной пыли…
Дан поднес катану к глазам, словно надеясь, что на сияющей поверхности проступят тайные письмена.
– Твой человек безнадежен, – на поляну вышел Ямабуси. – Он только зря отдал душу.
– Он научится, – твердо пообещал Карасу.
– Ты же знаешь, это невозможно. Он смотрит. А надо слышать и чувствовать. Песню звездной пыли дано услышать лишь демонам. Или слепым воинам.
Карасу покачал головой.
– Тебе решать. Но выход только один, – усмехнулся Ямабуси.
– О чем он говорил? – спросил Дан, когда старик удалился.
– Тебе не нужно знать, – нахмурился Карасу, подбирая веер. – На позицию! Выпад!
Он закружился по всей поляне с невероятной скоростью. Дан и без того ни разу не сумел превзойти наставника, а сейчас родной лес будто добавлял Карасу сил и могущества. Для человеческого глаза сложно даже было уловить отдельные движения демона, где уж что-то предугадать. Дан успевал лишь парировать некоторые удары, атаковать не удавалось.
Наконец Карасу снова отбросил оружие:
– Отдыхай!
Демон был недоволен, и Дан отлично его понимал: за две недели занятий его искусство мечника не претерпело качественных изменений. Он был и оставался хорошим бойцом, даже отличным. Но от него ждали каких-то великих свершений. А для этого требовалось «услышать песню меча», черт бы его побрал!
– Так о чем говорил Ямабуси? – спросил он, падая рядом с тэнгу.
– Не надо тебе знать! – рявкнул наставник, и его красная физиономия приобрела фиолетово-свекольный оттенок, первый признак того, что Карасу серьезно разозлился.
Дан дал себе слово, что узнает о слепых воинах. Улучив момент, когда наставник, обратившись вороном, улетел по своим птичьим делам, он отправился на поиски Ямабуси. Старик обнаружился в своем гнезде. Пришлось долго орать, пока не переполошил все племя.
В конце концов мудрец все же соизволил услышать призывы Дана и мягко спланировал на поляну. Прошелся перед гостем взад-вперед, наклоняя голову и поглядывая блестящим глазом, остановился, спросил неприязненно:
– Чего тебе надо, бездарный человек?
Старый ворон в ехидстве и сарказме переплевывал даже Карасу.
– Расскажи о слепых воинах, Ямабуси-сэнсэй.
– Твой наставник, да хранят его боги, не хочет, чтобы ты знал, – презрительно проскрипел старик. – Да и какой смысл? Ты слишком слаб для пути слепого воина.
Больше всего Дану хотелось пнуть мерзкую птицу так, чтобы перья в разные стороны полетели. Вместо этого он почтительно поклонился и произнес:
– И все же прошу тебя, Ямабуси-сэнсэй, поделись со мной мудростью.
Падкий на лесть, как все старики, ворон немного смягчился.
– Познать песню меча из звездной пыли может лишь демон. И стать великим, непревзойденным воином тоже дано только демонам.
Он надолго замолчал и задумался. Не дождавшись продолжения, Дан напомнил:
– А как же Миямото Мусаси?
– Он хорош среди людей, – очнувшись, ответил Ямабуси. – Слишком хорош. Но ведь Мусаси нельзя назвать обычным человеком…
Происхождение Миямото Дана тоже интересовало, но он не стал расспрашивать дальше из боязни сбить мудреца с темы.
– Так что же слепые воины?
– Слушай, – вместо ответа потребовал ворон. – Молчи! Только слушай!
Дан замер. Спустя некоторое время Ямабуси спросил:
– Что ты услышал, человек?
– Крик воронов, скрип ветвей под ветром, – перечислил Дан, – шорох листвы. Свое дыхание…
– Примитивно, – скрипнул ворон. – А теперь закрой глаза. Плотно закрой. Слушай!
Дан повиновался. Некоторое время для него все оставалось таким же, как было до этого. Но потом он стал различать оттенки звуков, которые прежде были недоступны. Отдаленное журчание ручейка, посвистывание жаворонка, сухое перешептывание травы…
– Открой глаза! – приказал Ямабуси. – Что ты услышал на этот раз, человек? Впрочем, можешь не отвечать, я вижу: ты понял, – хрипло рассмеялся он. Глаза лгут, человек. Люди слишком доверяют тому, что видят, и забывают про остальные чувства. Ты заметил, как твой слух обострился, стоило тебе прикрыть глаза. А ведь, кроме зрения и слуха, есть еще и обоняние, и осязание, и вкус. Но и не это главное. Главное – чутье, которое появляется, стоит перестать верить глазам. Тогда открывается внутреннее зрение, магическое. Именно оно нужно великому воину.
– Что же мне, тренироваться с завязанными глазами?
– Слишком легко хочешь отделаться, человек. Это не поможет. Великим воином можно стать, лишь полностью отказавшись от внешнего света, предпочтя свет внутренний. Так и только так можно услышать песню меча из звездной пыли.
Дан не знал, что и ответить. Слова Ямабуси звучали дико. Хотя нельзя было не признать: что-то в этом есть. Недаром же считается, что у тех, кому недоступно одно из чувств, обостряются все остальные.
– То есть эти воины добровольно согласились ослепнуть? – уточнил он.
Ямабуси согласно каркнул.
– Есть какое-то зелье для этого? – предположил Дан.
– Опять хочешь слишком простого решения, человек, – расхохотался демон. – Путь истинного слепого воина лежит через страдание.
– Иди за мной! – рядом с Ямабуси приземлился Коноха, покрутил головой, даже в птичьем облике умудрившись выразить недоверие к способностям Дана. – Последнее испытание боем.
Пробираться через лес пришлось долго. Наконец, когда уже смеркалось, демон вывел к заброшенной лесной дороге. Просека густо заросла травой, из которой поднимались молодые деревца.
– Жди здесь, – приказал ворон, усевшись на ветку пышного куста.
Дан опустился под тем же кустом, настроился на долгое ожидание. Но, по его прикидкам, прошло не более получаса, когда на дороге показалась длинная тень. Было слышно, как под тяжелыми шагами трескаются тонкие стволы молодой поросли. Одинокий путник приблизился: это был высокий, абсолютно лысый человек в длинном, похожем на монашеское, одеянии. Только вот взгляд у него был нечеловеческий: большие глаза горели желтым огнем, зрачки бешено вращались в разные стороны. Он крутил головой и принюхивался, глядя по сторонам. Заметив Дана, остановился, громко втянул воздух.
– Иди, – лениво проронил Коноха.
Дан поднялся, выхватил катану, шагнул к монаху. Тот растянул рот в издевательской ухмылке.
На расстоянии в несколько шагов Дану казалось, что желтоглазый приблизительно одного роста с ним. Но приблизившись, он увидел, что путник выше головы на две. Похохатывая, монах поводил перед собой мечом.
Клинки скрестились, пришелец легко отразил удар. Дан снова сделал выпад, но у человека в рясе были невероятно длинные руки, и он держал противника на таком расстоянии, что удар не доставал до тела. Теперь монах был уже в два раза выше Дана. Он зарычал, размахнулся, собираясь рубануть сверху. Удар такой силы развалил бы Дана пополам. Он отскочил, поднял катану, встречая атаку. Монстр разочарованно взвыл, замахнулся снова. Он вырос еще, голова
