девкой, пусть и косвенно, не впрямую… — Вернемся к Вышану Добронравовичу. Он здесь?
Еле заметно помедлив, охранник кивнул:
— Вроде у себя был. Яр! Проводи гостя.
Сценка коротенькая и рядовая. Для незнакомых воинов является нормой при знакомстве чуть покусать друг друга, попробовать продавить, оценить на твердость духа. Вран пытался вытянуть из меня лишнюю информацию, причем о хозяйских делах, я ему ответил, что это не его дело. Мог он продолжать, довести дело до конфликта? В принципе, да, только не для того он у ворот стоит. Первичную проверку провел, убедился, что не быдло какое к ним в дом ломится, а дальше пусть хозяева разбираются.
Яр, вынырнувший из караулки отрок, предложил следовать за ним. Идти пришлось недалеко — хотя здесь, как и у Хвостовых, хозяйский дом стоял в глубине, само подворье было поменьше. Но обустроено тоже очень неплохо и производило более «живое» впечатление. Прислуга не шагала медленно, а передвигалась быстрыми перебежками, люди познатнее активно жестикулировали и при разговоре не стояли на месте, а словно приплясывали, перетекая с ноги на ногу, будто ртуть. На меня смотрели открыто, с улыбками, тыкая друг дружку локтями под бок.
Должно быть, у местной охраны есть какой-то способ связи между собой, потому что о нашем появлении на посту знали. Да, на входе в господский дом стоял полноценный пост из двух гридней в броне, причем ещё не меньше двоих находилось поблизости. Я их не видел, просто почувствовал легкую волну, пробежавшую от затылка к пяткам. Кто-то поблизости дважды использовал сенсорное заклятье, позволяющее с приемлемой долей погрешности оценить состояние чужого божьего сплетения. То есть не только фактическое развитие, но и специализацию.
Такое сканирование, вообще-то говоря, на грани хамства, поэтому я остановился и зашарил глазами по округе. Тщетно. Проверяющие неплохо прятались.
Тем временем сопровождающий дошел до караульного. Сказать что-либо ему не дали:
— Боярин уже знает, скоро спустится. Ступай обратно. Эй, воин! — окликнул он меня. — Вышан Добронравович сказал, сейчас будет. Ежели хочешь, присядь пока.
Он кивнул на скамью, вкопанную под навесом. Почему бы и не посидеть?
Вот интересно — если бы я представился внуком Вышана, сразу сказал, что являюсь сыном Вьюги, приняли бы меня иначе? И если да, то лучше или хуже? Сейчас отношение со стороны подручников рода нейтральное, как к любому прилично одетому чужаку, пришедшему по делу. Хоть я и назвался, но скандал с маминым замужеством отгремел давно, его подзабыли. Ну, ничего, скоро вспомнят.
Долго ждать не пришлось. Дед выскочил из дверей с широченной улыбкой на лице, блеснул яркими голубыми глазами, мигом высмотрел меня и шустро просеменил к скамейке, приветственно раскинув руки:
— Надо же, наконец-то приехал! Вот, значит, каков ты, внучек! Дай-ка обниму тебя, — он на мгновение прилип к моей груди, не позволив поклониться, так же быстро отодвинулся и проплясал вокруг, оглядывая со всех сторон. Вернее, пытаясь оглядеть, потому что зайти мне за спину ему помешала скамейка. — Хорош, хорош! Мы уж волноваться начали, думали, раньше приедешь! Маменька твоя письмо прислала, так, мол, и так, ждите сына любимого в гости, скоро у вас будет! Давно ждём, почитай, десяток лет! Почему раньше не приезжали⁈ Хоть бы Ратибор заехал, о житье-бытье рассказал, весточку от доченьки передал! Нет! Как увез, так и носа не кажет!
Первое впечатление от маминого отца — юркий. И хитрый. Отца уколол, будто того здесь хотят видеть, мне гипертрофированно рад, хотя видит в первый раз и в письмах не поминал. Во всяком случае, мама весточки не передавала. Она вообще не слишком охотно связывается с родственниками и никогда, подчеркиваю, никогда не предлагала мне или Остромиру навестить Восходний. Но играет дед хорошо, фальши не чувствуется.
Почему думаю, что играет? Да просто был давно, ещё в прошлой жизни, похожий знакомый. Любого мог заболтать.
— Чего ж мы во дворе-то стоим? — «спохватился» Вышан. — Пройдём-ка в дом. Расскажешь, как добрался.
Назвать его стариком язык не поворачивается. Невысокий, худощавый, с легкими движениями и густой гривой русых волос, выглядит он максимум лет на сорок. Не знаю, сколько ему на самом деле, но точно больше семидесяти.
— Что-то вещей у тебя маловато, — озаботился дед. Он мягко и по-особому неотвратимо подхватил меня под локоток и аккуратно тянул мимо охраны, судя по индифферентным лицам, к такому поведению привычной. — В гостинице оставил? Сейчас людей пошлю, сюда принесут. Не будет мой внук среди чужаков ночевать! Ключницу кликну, найдём свободную комнату.
— Не стоит. Я у Хвостовых остановился.
Придерживающая меня под руку ладонь не дрогнула — чуть шевельнулась.
— У Хвостовых? У соседей наших?
— У них. Матушка не писала, зачем я в Восходний приехал?
— Ну она как-то расплывчато написала, что по делам. Могла бы и подробнее родному отцу обсказать!
— По-видимому, решила, что у меня получится лучше. Да и теряются письма иногда.
— А, это да, бывает! Неделю назад, вот к примеру, присылает мне свояк весточку — почему, дескать, медлю? Нужна нам соль или нет? Я вообще не понял, о чем речь, так ему и ответил. Оказалось, соль в Залесье подешевела, самое время скупать и запасы делать, свояк на то денег просил. А письмо первое потерялось, сгинул вестник неведомо где. Не знаю, успеем ли теперь закупиться или цена обратно вверх уйдет. Что думаешь?
— Ничего. У нас соли хватает, с севера не привозим. Из-за войны Берестье свою не продает, их князь запрет наложил, так мы у булгар чуть дороже покупаем.
Необычно дед меня тестирует. Вопрос про соль — это, фактически, проверка на мышление. Обычные гридни в экономике не разбираются, молодежь иногда вовсе связанные с деньгами заботы считает оскорбительными. Понимание приходит позднее, после сопровождения купеческих обозов, покупки снаряжения за свой счет, необходимости обеспечивать семью и тому подобного. О финансах в широком смысле, особенно применительно к политике, задумываются люди бывалые, зачастую принадлежащие к знатным родам.
— Эх, был бы я моложе лет на двадцать — рванул бы в Булгар! — мечтательно произнёс дед. — До чего ж красивую затею провернули! Ты там был?
— Был. Сначала на стройке со старшими, потом с отцом до Сувара доехал.
— Ого! И как там люди живут? Небось, обычаи совсем чужие?
— Так и есть. Они же не словене, их предки откуда-то с юга пришли.
— Ох, наши-то рады будут тебя послушать! Вот увидишь — не отпустят, пока всё не
