СССР и смотрел ваши, то есть наши, русские фильмы: «Андрей Рублев»; "Броненосец «Потемкин» «Братья Карамазовы». Я просто болел ими, жил как во сне…
Никита заметил, как Лыкова мягко положила руку ему на запястье. Рука ее была худой и хрупкой. На безымянном пальце посверкивал перстенек с аквамарином очень скромный с виду, но в серебряной оправе старин ной работы.
— Сегодня утром по дороге на станцию была убита гражданка Филологова, -сказал Никита. — Ей нанесено несколько ударов тяжелым тупым предметом по голове и лицу. И ничего из вещей не взяли — ни кошелька, ни сумки, ни мобильного телефона.
Салтыков резким жестом поднес стиснутый кулак к губам. Рука Лыковой безвольно упала — жест был такой, словно он то ли вырвался, то ли стряхнул ее с себя.
— А в прошлый четверг по дороге с автобусной остановки был убит настоятель церкви в Воздвиженском отец Дмитрий; человек вам тоже небезызвестный, — продолжал Колосов. — Его тоже ударили по голове, а портфеля с деньгами, пожертвованными вами же на ремонт храм не тронули: Обстоятельства совершения этих убийств заставляют нас рассматривать их в комплексе.
— К какому выводу вы уже пришли? — спросил Салтыков.
Никита смотрел на него: а ты точно неглупый, богатый русский француз. Или французский русский — кто тебя разберет-поймет, Роман Валерьянович? Кто поймет, кто разгадает загадку, отчего это умирают люди, косвенно или прямо связанные с твоим Лесным? А что ты сам знаешь обо всем об этом? Хочешь показать, что не знаешь ничего. А что, если сейчас взять и тряхнуть благородной стариной — потребовать с тебя самого слово чести о том, что ты ничего не знаешь, что ты не в курсе, что ты ни при чем. Ведь ты же аристократ в десятом поколении, как про тебя болтают досужие языки, столбовой дворянин. Что ты ответишь мне после того, как дашь это самое слово?
Однако вслух он сказал совсем не то:
— Мы ведем следствие, Роман Валерьяновичей с выводами пока не спешим. У меня к вам несколько вопросов. Скажите, Наталья Павловна Филологова была приглашена в Лесное лично вами?
— Да, мной. Мы были давно знакомы. Она не раз бывала в Париже. Она — ученый, выдающийся специалист в своей области. Идея восстановления старой фамильной усадьбы в провинции и превращения ее в историко-культурный центр вынашивалась ею многие годы. Так вышло, что наши устремления совпали. И она согласилась помогать мне.
— А в чем конкретно заключались ее обязанности?
— Она руководила всем реставрационным процессом в целом. Приглашала специалистов, художников-реставраторов, мебельщиков, декораторов. Разыскивала в архивах Румянцевской библиотеки старинные чертежи, планы, гравюры, договаривалась об их копировании, консультировалась с архитекторами. Она решала все. Улаживала все вопросы с Фондом культуры, с департаментом по охране памятников… Без ее советов и консультаций мне бы очень трудно было ориентироваться в вопросах административных и… всех остальных.
— Усадьба Лесное принадлежит вам на правах аренды?
— Да, сроком на пятьдесят лет.
— Лично вам, никаких других арендаторов нет?
— Она принадлежит лично мне.
— Но ведь это коммерческий проект, — заметил Колосов. — Филологовой принадлежала в нем какая-то доля?
— Это благотворительный проект, — Салтыков покраснел. — У Натальи Павловны был со мной заключен контракт, я платил ей жалованье как специалисту, но, поверьте, дело было не только в деньгах.
— А в чем еще?
— Она была настоящим ученым. Истинным мастером, — сказал Салтыков. — Создание центра-музея в усадьбе было такой же заветной ее мечтой, как и моей.
Никита заметил, как при слове «мастер» Анна Лыкова вздрогнула и тревожно посмотрела на Салтыкова.
— Вы знали, что Филологова сегодня утром собиралась ехать в Москву? — спросил он.
— Да, дна говорила об этом еще в субботу. У них на кафедре должен был состояться ученый совет.
— А когда вы покинули Лесное?
— Я уехал днем в воскресенье. Вечером в посольстве Франции устраивался прием. Я должен был там присутствовать.
— Вы хорошо говорите по-русски, — заметил Никита. — Ваш очаровательный переводчик скучает.
Лыкова вспыхнула. Колосов наблюдал за ней краем глаза: вспыхнула она, как школьница, вырывающая странички из дневника. Метнула на Салтыкова умоляющий взгляд и…
«Черт, а она ведь… — Никита был удивлен, — Да нет, не может быть. Вряд ли… А почему, собственно, не может?»
— Мы с Романом Валерьяновичем решили подстраховаться, — тихо сообщила Лыкова.
— Анна Николаевна активно участвует в нашем проекте по возвращению усадьбе первозданного облика. Я во всем советуюсь с ней и целиком полагаюсь на ее знания и вкус, — ринулся ей на выручку Салтыков.
— Вы тоже искусствовед? — спросил Никита.
— Я работаю в антикварном салоне «Галантный век», помогаю реставраторам Лесного подбирать предметы интерьера — мебель, светильники, вазы, — голос Лыковой был ровным и спокойным. Но Никита видел: внешнее спокойствие, давал ось ей нелегко.
— Скажите, Филологова всегда пользовалась пригородной электричкой; когда собиралась в Москву? — спросил он.
— Почти всегда, — за Салтыкова ответила Анна. — Насколько я знаю, она ненавидела пробки. А на Рязанском шоссе они случаются то и дело — утром, днем, вечером. И если ехать автобусом, их не минуешь. Бывало, кто-нибудь из наших подвозил ее на машине, но, видимо, сегодня это не получилось. Понедельник, начало недели, все всегда дико заняты.
— Роман Валерьянович, а у кого есть машины у вас в Лесном? — спросил Никита.
— Я иногда езжу с шофером, а иногда и сам, потом у моего топ-менеджера Малявина есть машина, — перечислил Салтыков, — еще у Алексиса… Он работает в Лесном…
— У Алексиса? Это у Изумрудова Алексея, что ли? — перебил его Колосов.
— Да, — Салтыков внимательно посмотрел на него. — Вы уже познакомились с ним? Вы ведь, как я слышал, уже были сегодня в моем доме?
— Я приезжал, чтобы задать несколько вопросов, — уклончиво ответил Колосов. — Но Алексея Изумрудова не застал. А какая у него машина?
— Русская, конечно, — ответил Салтыков, — старая.
— "Москвич", — подсказала Анна.
— Где вы находились сегодня утром? — спросил Колосов. — Извините, но я должен это выяснить просто ради формальности.
— Конечно же, у себя в номере в отеле. Проснулся около восьми, позавтракал. Затем прошелся по набережной, гулял в парке на Болотной площади, давно хотел увидеть скульптуры Шемякина — символы порока. В час у меня состоялась деловая встреча в баре отеля с представителями американской фирмы — они занимаются отопительными и осветительными системами. Я хочу их нанять. Потом мы обедали в ресторане, затем у меня был еще одна деловая встреча… И тут мне позвонили из Лесного и сообщили эту ужасную новость. А затем позвонили из милиции.
— А кто вам звонил из Лесного? Малявин?
— Нет, мне звонил Алексис. Изумрудов Алеша. Сказал, что приезжала милиция, сказал, что Наталью Павловну
