— Хотелось бы иметь представление, что он за человек, чтобы хоть примерно знать, чего от него еще ждать. Я затрудняюсь постичь логику его действий.
Макс пристально уставился на него, чуть прищурившись, будто поймал на лжи и намекал на то, что лучше признаться, пока не уличили.
— Серьезно? Вот именно ты находишь в его поступках что-то тебе непонятное? Тогда как единственное отличие между вами состоит в том, что ты можешь отступить, подумав «у меня это не получится» или «я это не смогу», а он — нет.
— И он до сих пор жив?
Макс усмехнулся.
— Это же не значит, что он всякий раз берется за то, что ему не по силам. Но если он сталкивается с непреодолимым препятствием, то не отступает, а ищет другой путь.
— Знаешь, до сих пор я не замечал, чтобы ему вообще приходили в голову такие мысли. Ну, о том, что ему что-то не по силам.
— Значит, за время вашего знакомства он просто ни с чем подобным не сталкивался. Пусть тебя не беспокоит его отчаянное геройство, он не самоубийца и знает что делает. В конце концов, он действительно дожил до своих лет и до сих пор успешно справлялся.
— То есть ты пытаешься меня убедить, что когда он, впервые в жизни увидев грака, внезапно проникся мыслью вскочить на него верхом — он знал что делал?
— Разумеется. Видеть он их, может, и не видел, но все, что известно об этом животном нашим почтенным мэтрам, ему позаботились передать.
— И когда он кидался с мечом на двух автоматчиков — он тоже знал что делал?
— Раз ему это удалось — несомненно знал.
— И когда высказывал намерение вернуться в Первый Оазис за своей девушкой?
— Намерение, может, и выглядело глупо, но возьмись он за практическое его воплощение — поверь, трубить в рог под воротами и вызывать Повелителя на рыцарский поединок он не стал бы. Впрочем, когда речь идет о его девушке — тут за ним надо присматривать, в таких случаях он перестает прислушиваться к чувству опасности и может наломать дров. И еще один момент, о котором следует знать вашему мудрому и дальновидному убасу: Элмару нельзя доверять командование войском. Он не полководец, ничуть и ни разу. Тактика одиночки или малой группы у него отработана в совершенстве, но это его предел. И не следует забывать, что отрабатывалось это все в его родном мире и может не работать в других условиях. Думаю, он сам это понимает и в случае необходимости скажет, главное — не убеждать его в обратном и не настаивать.
— Я передам, — вздохнул Витька, с тихим ужасом представляя, что кому-то особо мудрому и дальновидному придет в голову после подобных предупреждений переложить командование на второго героя пророчества. — Но все равно — не нравится мне все это…
— Мало ли кому чего не нравится… — помрачнел Макс. — А что делать, надо как-то выкручиваться. Ладно, я пойду, мне еще кое-кого надо навестить, а вы с Дэном тут пообщайтесь, соскучились, наверное…
Весь день Кайден провел в колебаниях и размышлениях. К дому старейшины он больше не приближался, чтобы не провоцировать Эрну на новые упреки, которые на этот раз мог услышать кто-то посторонний, да и показываться на глаза Азиль было как-то боязно. Прилетал ли туда злоязыкий призрак, говорил ли с кем-либо и если да, то что сказал — выяснить не было возможности, но Кайден все же предполагал, что, если бы он поделился своими планами будущей мести с кем-то из обитателей дома, то уже с утра они бы колотили в дверь, требуя объяснений. Значит, все же промолчал. Или не смог объясниться, не зная языка. Впрочем, даже увидеть его было бы достаточно, и, раз Эрна не прибежала разбираться, значит, скорее всего призрак действительно молча посмотрел и удалился незамеченным.
Сей вывод немного утешил Кайдена, но не настолько, чтобы расслабиться и перестать думать об услышанных прошлой ночью угрозах. Днем он может спокойно жить, призраки не преследуют живых при свете дня, но ведь наступит новая ночь, и утопленник обязательно вернется. Вне зависимости от того, насколько реальны его угрозы, он, похоже, получил удовольствие от самой возможности безнаказанно издеваться над своим бывшим мучителем и возможность эту использует на полную катушку. Даже будучи не в состоянии причинить Кайдену материальный вред, покойник может здорово испортить ему жизнь, таскаясь по пятам и доставая издевательскими разговорами. А уж если кто-то увидит или, сохраните боги, услышит, неприятностей не миновать. Сейчас его считают героем и спасителем, которому можно простить мелкую слабость, да и права на месть никто в этой ситуации не оспорит. Но если действительно окажется, что он навлек на поселок беду…
Чем ближе подступала ночь, тем больше мрачнел и нервничал бывший первый маг Повелителя и, когда за окном начали сгущаться сумерки, все же решился попросить помощи у друга и коллеги.
— Шоши, что говорит некромантия о призраках, преследующих людей по ночам?
Некромант только чуть приподнял брови и снял с плиты чайник. Несмотря на то, что приятель был старше Кайдена лет на пять, он почему-то до боли напоминал ему Райлина. Наверное, таким стал бы братишка, доживи он до этого возраста, — спокойным и непробиваемым, что бы ни случилось. Ему тоже не составляло труда прятать истинные чувства за внешней безмятежностью, тогда как сам Кайден научился носить маску лишь с годами, успев изрядно настрадаться из-за своей несдержанности.
— Обычно призраки преследуют своих убийц или же людей, в которых нуждаются. Например, если у призрака остались неоконченные дела, а сам он уже ни на что не способен в силу своего состояния, он просит о помощи кого-то из живых. Или если призрак не может уйти оттого, что его тело не погребено как положено, он тоже ходит всех достает, чтобы его похоронили. А ты спрашиваешь из теоретического интереса, или у нас в поселке призрак завелся?
Кайдн поколебался несколько мгновений и все же решил сказать правду.
— Помнишь, вчера мы искали на болоте того придурка, который сбежал? Вчера ко мне приходил его призрак.
— И что он от тебя хотел?
— Ничего. Просто наговорил мне гадостей.
— Кайден, — миролюбиво поинтересовался Шоши, разливая чай, — скажи честно: ты его убил?
— Я его не убивал. Клянусь чем угодно, я желал ему смерти, но я пообещал нимфе не убивать его, и я действительно даже не прикоснулся к нему. Он и впрямь сбежал и утонул в болоте. Теперь он обращается со мной так, будто я утопил его своими руками. Грозится, что за него отомстят, издевается надо мной, позволяет себе грязные намеки насчет Анари… Самое ужасное, что он может кому угодно наговорить обо мне чего угодно, и как мне потом доказывать, что это неправда? А он обязательно это сделает, он, похоже, настроен сжить меня со свету или хотя бы сделать мою жизнь невыносимой. А если вдруг сюда каким-то образом заявятся его приятели, он ведь действительно может натравить их на весь поселок. И хорошо, если только на наш.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
