В ту же секунду она забыла обо всем, что окружало их. Был лишь огонь любви, сжигавший два любящих друг друга существа, полыхавший в каждой клеточке ее тела, освещавший каждый уголок ее души. Оторвавшись от ее губ, он долго не мог отдышаться. Ее дыхание тоже было неровным.
– Всего три дня прошло с тех пор, как я вот так же обнимал тебя, а мне кажется, что мы не виделись целую вечность.
– Мне тоже.
– Как ты думаешь, долго еще Бен будет инспектировать стойла?
– Думаю, скоро управится, – улыбнулась Эбби.
Огорченно вздохнув, Маккрей разжал объятия и отстранился – от греха подальше.
– Жаль, что эта чертова конюшня рассчитана всего на шесть лошадей. Так хочется, чтобы они бродили по стойлам целый день.
– Но я даже не знала, что у тебя здесь есть конюшня.
– Без конюшни я бы не купил это поместье. Это было главное условие, которое я заранее поставил перед агентом по недвижимости, который взялся подыскать для меня загородный дом. Разве обойдешься без лошадей, когда речь идет о тебе или Иден? Заключая сделку, я учитывал и твои интересы. Понимаю, это не Ривер-Бенд, но все же…
– Такого поместья, как Ривер-Бенд, не найдешь нигде на целом свете. – Ему не следовало упоминать о Ривер-Бенде. Но и ей не следовало реагировать так на его слова. – Извини… – Она виновато опустила глаза.
– Не думал, что ты до сих пор переживаешь эту потерю.
– Там был мой дом. Разве такое забудешь? Но ничего не поделаешь, жизнь продолжается. – Она посмотрела на собственные руки, словно почувствовав на пальцах мягкую землю Ривер-Бенда. – Остается только жить и надеяться, что у тебя появится когда-нибудь очаг, который будет значить для тебя так же много, как и отчий дом. – С вымученной улыбкой она подняла на него глаза. – Кстати, Маккрей, ты так и не показал мне свой дом.
Он задумчиво поглядел сначала на нее, потом вдаль, за ее спину.
– Иден и Бен возвращаются. Давай подождем их и пойдем все вместе.
Иден подбежала к ним, чтобы показать диковинные семена, которые она нашла под деревом на лужайке. Потом подошел и Бен. Тогда Маккрей неспешно повел экскурсию по дому, стоявшему в самом центре ранчо.
Тяжелые темные балки на фоне белых оштукатуренных стен создавали необычный интерьер. Почти каждая комната имела огромные, до самого пола, окна, распахивающиеся во двор. А в крыше, крытой красной черепицей, были проделаны небольшие оконца, сквозь которые можно было видеть днем солнце, а ночью – луну и звезды. Пол был выложен местами плиткой, местами – деревом твердых пород. Роль ковров играли индейские тканые подстилки.
Увидев в гостиной огромный камин, сложенный из дикого камня, Иден немедленно пожелала, чтобы Маккрей развел там огонь. Но Эбби отговорила ее от этой затеи. Несмотря на работавшие без устали кондиционеры, в доме и так было достаточно жарко. Комната была обставлена старинной английской и американской мебелью. Рядом с камином стояли глубокие диваны, обитые замшей.
Затем Маккрей повел их в детскую, которая была выдержана в светло-розовых и лиловатых тонах. Иден сразу же оценила кроватку под балдахином.
– Надеюсь, сегодня она пойдет спать без долгих уговоров, – обронила Эбби, когда они покидали эту уютную комнатку.
– Я тоже, – тихо откликнулся Маккрей. Его нежный взгляд красноречиво говорил о планах, которые он составил на предстоящий вечер.
– А где будет спать мама? – спохватилась Иден.
– Вот тут, – распахнул хозяин дома дверь в обширную спальню.
В ее углу возвышался закругленный камин из белого саманного кирпича, перед которым стояла пара легких стульев. У противоположной стены располагалась величественная кровать, по бокам от нее лежали мохнатые ковры. Два вместительных чулана соединялись с отдельной туалетной комнатой, из которой, в свою очередь, открывался ход в блиставшую мрамором ванную.
– Вот это класс! Правда, мамочка? – восхищенно охнула Иден. – Такого дома, как у Мака, я еще никогда не видела.
– Рад, что тебе понравилось, коротышка, – подхватил ее на руки Маккрей, явно польщенный похвалой.
– Мне-то понравилось, а Бену? – с недетской серьезностью посмотрела она на него. – Ты так и не показал нам его комнату. А вдруг ему не понравится?
– Я сегодня на ночь не останусь, – поспешил успокоить девочку старик. – Есть у нас одна вредная кобылка, которой взбрело в голову именно сегодня ночью родить жеребеночка.
– Ты справишься один, Бен? – осведомился Маккрей.
Эбби стояла затаив дыхание, в то время как Бен в течение нескольких секунд молча смотрел на Маккрея. Выражение его глаз было довольно-таки критическим.
– Думаю, все обойдется. Мне конюх подсобит. Так что ожеребимся с Божьей помощью. Ты лучше за этой парочкой присмотри, а уж я лошадок как-нибудь догляжу.
* * *
Позже тем же вечером, когда Иден уже посапывала в своей новой кроватке, двое взрослых не менее уютно устроились в одном из мягких кресел. Эбби сидела на коленях Маккрея, прижавшись щекой к его плечу. Ее губы горели от поцелуев, но на душе было отчего-то неспокойно. Тяжелый вздох невольно вырвался из ее груди.
– Что-нибудь не так? – забеспокоился Маккрей, склонив голову, чтобы заглянуть ей в лицо.
– Мне немного стыдно за то, что Бен сейчас на ферме один вынужден сначала объясняться с Доби, а потом целую ночь сидеть с кобылой. Ведь это целиком моя забота. На месте Бена сейчас должна быть я.
– Но согласись, ему легче, чем тебе, иметь дело с Доби. У него там не будет никаких проблем.
– Хотелось бы верить.
– Я полностью уверен в этом.
Эбби снова положила голову ему на плечо и принялась в сотый раз изучать черты его лица, каждая из которых свидетельствовала о спокойной внутренней силе этого человека. Высокие скулы, волевой подбородок…
– Бен тебя уважает. Я не была до конца уверена в его истинном отношении к тебе, пока не увидела, как он посмотрел на тебя сегодня.
– Я ответил ему взаимностью.
– Я и это заметила, – улыбнулась она.
Взяв Эбби за подбородок, он осторожно провел большим пальцем по изгибу ее нижней губы. Его руки больше не были мозолистыми, но их прикосновение, как и прежде, действовало на нее возбуждающе. Склонившись, он прикоснулся губами к ее рту, но не торопился с поцелуем, дразня ее. Запустив пальцы в его волосы и потянув к себе, Эбби добилась, чтобы эти дразнящие губы в конце концов пришли в движение. Их поцелуй был долог и сладок.
С большой неохотой Маккрей оторвался от ее губ.
– Интересно, сколько же еще времени потребуется нашей дочери, чтобы уснуть покрепче? – Его рука, скользнув под подол белого платья, погладила ее бедро с внутренней стороны.
– Потерпи еще чуть-чуть. – Эбби хотелось забыть обо всем на свете, кроме любви, но у нее отчего-то не получалось. Опять прильнув к Маккрею, она нежно потерлась щекой о его грудь.
