– О, я так и сделаю, Мин, обязательно, – ответил он, – но все-таки Ранд у меня – центральная фигура. – Огир, за неимением песка, принялся тихонько дуть на страницы тетрадки, чтобы чернила подсохли. Но тем не менее он продолжал сыпать расспросами. Лойал есть Лойал. – Ранд, ты не рассказываешь мне подробностей. Из тебя все приходится вытягивать. Вон ты даже не упомянул, что в Фар Мэддинге тебя держали под замком. Это я узнал только от Мин. А ты даже не упомянул! А что сказал Совет Девяти, когда они предложили тебе Лавровый Венец? И когда ты переименовал его? Не думаю, что они были в восторге. И в чем заключался процесс коронации? Были ли народные гуляния, празднества, парады? Сколько Отрекшихся вышли против вас в Шадар Логоте? Какие именно? И как все это выглядело под конец? Что ты чувствовал? Без всех этих деталей моя книга будет скучной. Надеюсь, Мэт и Перрин окажутся словоохотливей. – Он нахмурился, кончики длинных бровей коснулись щек. – Надеюсь, с ними все в порядке.
Цветные пятна завертелись в голове Ранда, две радуги сложились в водоворот. Теперь он знал, как прогнать их прочь, но на сей раз не стал этого делать. Одна из радуг превратилась в изображение Мэта, едущего по лесу верхом во главе вереницы всадников.
Он, казалось, спорил о чем-то с маленькой смуглой женщиной, едущей подле него, – Мэт то снимал с головы шляпу и заглядывал в нее, то нахлобучивал обратно. Это продолжалось несколько секунд, после чего перед внутренним взором возник Перрин, сидящий над кубком в общем зале постоялого двора или таверны с незнакомыми женщиной и мужчиной, одетыми в одинаковые красные мундиры, отделанные яркими желтыми и синими полосами. Странные наряды. Перрин был мрачен, как смерть. Его собеседники казались настороженными. Из-за него?
– У них все хорошо, – сообщил Ранд, не обращая внимания на испытующий взор Кадсуане. Она не знала всего, но пусть пока так и остается. Он напустил на себя спокойный и довольный вид, расслабленно пуская колечки дыма. Внутри же все кипело. Где их носит? сердито недоумевал он, отгоняя прочь новые видения. Теперь это было не сложнее, чем дышать. Они нужны мне, а сами пропали неизвестно где, словно в Садах Ансалина!
Неожиданно в мозгу всплыл новый образ – лицо мужчины. У Ранда перехватило дыхание. Впервые этот образ предстал четко. Впервые он смог ясно разглядеть его до того, как он исчез. Мужчина с голубыми глазами и квадратным подбородком, быть может, на пару лет старше его самого. Нет, если быть точным, он разглядел это лицо ясно впервые за долгое время. Лицо незнакомца, который спас ему жизнь в Шадар Логоте, когда он сражался с Саммаэлем. Хуже того…
Он знал обо мне, сказал Льюс Тэрин. На сей раз, вопреки обыкновению, он казался вполне вменяемым. Иногда такое случалось, но безумие в конечном счете всегда возвращалось. Как может лицо, появляющееся в моем сознании, знать обо мне?
Если сам не знаешь, с чего ты думаешь, что знаю я? подумал Ранд. Но я тоже знал о нем. Странное ощущение, словно бы… прикасаешься… к другому человеку. Только не физически. Остатки образа продолжали висеть перед мысленным взором. Такое ощущение, что стоит только чуть-чуть сместиться в любую сторону, как до него можно будет дотронуться. Думаю, он тоже видел мое лицо.
Беседы с голосом, звучащим в голове, больше не казались Ранду чем-то необычным. По правде говоря, уже довольно давно. А теперь?.. Теперь он мог увидеть Мэта и Перрина, стоило только подумать о них или услышать их имена. И еще это лицо, появляющееся без всякого приглашения. Причем это явно не просто какое-то абстрактное видение. Ну что, разве на таком фоне разговоры в собственном черепе кажутся чем-то из рук вон выходящим? Так или иначе, тот мужчина знал о Ранде, а Ранд знал о нем.
Когда наши потоки пересеклись тогда, в Шадар Логоте, между нами возникла какая-то связь. Мне не найти другого объяснения. То был единственный раз, когда мы виделись. Он использовал их так называемую Истинную Силу. Иначе быть не могло. Я тогда ничего не ощущал, ничего не видел, кроме потока яркого пламени. И то, что частицы знания, на первый взгляд принадлежавшие Ранду, оказывались вдруг знаниями, принадлежащими на самом деле Льюсу Тэрину, тоже уже не вызвало удивления. Он помнил Сады Ансалейна, разрушенные во время Войны Тени, так же отчетливо, как отцовскую ферму. Но воспоминания Ранда, в свою очередь тоже перетекали в обратном направлении. Иногда Льюс Тэрин начинал говорить об Эмондовом Луге, будто он там вырос. Видишь в этом хоть крупицу смысла?
О Свет, что делает этот голос у меня в голове? простонал Льюс Тэрин. Почему я не могу умереть? О Илиена, моя дорогая Илиена, я так хочу воссоединиться с тобой! Он разразился рыданиями. Дело часто заканчивалось слезами, когда начинал говорить о жене, убитой им в припадке безумия.
Неважно. Ранд приглушил всхлипывания Льюса, приглушил до слабого звука на краю сознания. Все верно, рассуждения правильны. Но кто тот парень? Наверняка Приспешник Тьмы, но точно не один из Отрекшихся. Льюс Тэрин знал их лица не хуже своего собственного, а теперь Ранд тоже выучил их наизусть. Неожиданная мысль заставила его поморщиться. Много ли знает о нем тот человек? Та’верена можно обнаружить по его воздействию на Узор, но это умеют только Отрекшиеся. Льюс Тэрин не говорил, что он тоже обладает таким умением, – правда, все их «беседы» были весьма непродолжительными, да и делился информацией он не очень охотно, – и случайно тоже ничего такого не всплывало. Но, по крайней мере, Ланфир и Ишамаэль умели такое проделывать, но с тех пор как они погибли, еще никто не находил Ранда подобным образом. Можно ли использовать для такого эту новую связь? Тогда им всем угрожает опасность. Куда большая, чем обычно. Как будто обычной мало.
– Ранд, ты в порядке? – обеспокоенно поинтересовался Лойал, навинчивая серебряную крышку, на которой были выгравированы листья, на горлышко чернильницы. Стекло, из которого сделали эту чернильницу, было настолько толстым, что оно могло выдержать все, чуть ли не сильный удар о камень, но Лойал обращался с ней, как с самой хрупкой вещью на свете. В его огромных ладонях она такой и казалась. – Сыр на вкус был не очень, а ты съел приличный кусок.
– Все хорошо, – откликнулся Ранд, но Найнив не обратила на его слова ни малейшего внимания. Она встала с кресла и молниеносно скользнула через комнату – только взметнулись голубые юбки. Мурашки побежали по коже Ранда, когда Найнив обняла саидар и сжала руками его голову. Мгновением позже накатила ледяная волна. Эта женщина никогда не спрашивала разрешения. Временами она вела себя так, словно оставалась Мудрой в Эмондовом Лугу, а он следующим утром должен был вернуться на ферму.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
