– Стивен, то, что ты предлагаешь, может быть сделано. Но это опасно, особенно теперь, когда война достигла своей критической стадии. Если с информацией, которую добудет наш «перебежчик», что-нибудь произойдет, это будет означать конец всего, что мы достигли.
– Если мы не будем действовать, это может уже означать конец, – ответил Стивен из мрака комнаты. – Мак-Куин никогда не прекратит разнюхивать, пытаясь получить убедительные доказательства моей связи с рейхом. До сих пор наша безопасность не ставилась под угрозу и нам очень, очень везло. Но если Гитлер завязнет на двух фронтах, некоторые люди смогут подумать, что Германия не выиграет. Они будут искать страховку, что-то, что можно будет обменять, если ситуация действительно ухудшится. Мак-Куин с его связями на самом высоком уровне может оказаться тем, к кому они попытаются найти подход.
Стивен сделал паузу.
– Есть и другая причина. Когда Соединенные Штаты отсиживались в стороне, то, что я делал, – если бы это выплыло наружу, – квалифицировалось, в худшем случае, как недостойная деловая деятельность. Меня могли бы пригвоздить к позорному столбу, и матери пришлось бы нас закрыть, но это могло быть лишь последствием. Но теперь идет война, Курт, и я сотрудничаю с врагом. Это делает меня предателем, и все мы знаем наказание за предательство.
Два человека уставились на огонь, наблюдая за танцем пламени.
– У нас нет выбора, Курт. Мы знаем, что Мак-Куин никогда не прекратит выполнять дело Мишель. Пришло время остановить его.
Эссенхаймер зажег сигарету и швырнул спичку в огонь.
– Хорошо. Мы будем действовать по экстренному плану. Но нам потребуется некоторое время для того, чтобы утрясти все детали. Сейчас февраль. Скажем, три месяца?
Стивен был готов возразить, но затем осознал огромное количество работы, перед которой стоял Курт. Он не мог просить о меньших сроках.
– Отлично. Три месяца. Я жду, что ты будешь держать меня в курсе, Курт. И помни: ничто не должно быть отдано на волю случая. Ничто.
Сто дней спустя, в мае 1942 года, молодой человек с темной короткой стрижкой и ярко выраженной военной походкой офицера завернул за угол главной деловой улицы Цюриха, Банхофштрассе. Он внимательно изучал сверкающие медью таблички с именами и названиями на стене дома и выделил среди них ту, которую он искал: Международная служба размещения беженцев.
Офицер знал, что служба находится на шестом этаже здания и что некоторыми из ее активистов были филантропы, пытающиеся соединить разделенные семьи. Но за фасадом скрывалось более секретное предприятие: служба находилась в центре финансового канала, который протянулся из Нью-Йорка в Цюрих, затем растекаясь в тысячи городов, городков и деревень по всей оккупированной Европе. Ее мандат был таким же обширным, как и ее операции. В Швейцарии организация платила таможенным инспекторам, чтобы они не проверяли въездные визы слишком внимательно. В Германии она потайными путями передавала наличные деньги или золото в руки чиновников, которые контролировали выезд и давали разрешение на туристические поездки и которые, одним росчерком пера, могли превратить еврея в христианина. Она поддерживала группы Сопротивления средствами и покупала им то, что они могли украсть у врага, а также поддерживала выход подпольных изданий.
Служба размещения беженцев, думал офицер, была мощным оружием, как и все, что изобретали союзники. И все это основывалось на изобретательности и усилиях двух людей: Монка Мак-Куина в Нью-Йорке и Абрахама Варбурга в Цюрихе.
– Извините, но герр Варбург не работает здесь, – четко произнесла милая регистраторша. – Возможно, один из наших администраторов сможет помочь вам.
Офицер достал тонкую кровавого цвета папку из своего портфеля. Она была скреплена восковой печатью с изображением двуглавого орла над нацистской свастикой.
– Передайте это Варбургу, – сказал он, кладя досье на стол. – Скажите ему, чтобы он не заставлял меня терять время.
Секретарша, которая была еврейкой, вздрогнула от ледяного тона незнакомца. Она сталкивалась до этого с такими людьми в Берлине.
– Пожалуйста, подождите здесь.
Офицер уютно устроился, вставил сигарету в мундштук и спокойно закурил. Он выкурил только половину, когда секретарша вернулась.
– Будьте любезны, следуйте за мной. Секретарша привела его в офис, окна которого выходили на улицу. Здесь не было беспорядка. На столе стоял единственный телефон. В углу находился старый шкаф для папок с документами.
– Рад видеть вас, герр Варбург, – сказал офицер человеку, стоявшему к нему спиной.
Когда Варбург обернулся, офицер заметил, что печать на документе нарушена.
– Кто вы? – мягко спросил Варбург.
– Полковник Гюнтер фон Клюге, прикомандированный к Генеральной инспекции при министерстве финансов в Берлине. Мои документы.
Варбург внимательно изучил удостоверение личности. У него был наметанный глаз банкира на подделку, но это удостоверение было настоящим.
– Чем могу быть вам полезен? Фон Клюге кивнул на досье.
– Это должно говорить само за себя.
– Здесь служба по приему беженцев, полковник. Ваши бумаги имеют отношение к некоторым действиям, в которых принимали участие американец по имени Тол-бот и поставщики некоторых товаров в Германию. Я думаю, что вы обратились по неправильному адресу.
Фон Клюге сел на жесткий деревянный стул и закинул ногу за ногу.
– Вы знаете, что за последнюю неделю гестапо арестовало троих? – Он назвал Варбургу имена и был рад увидеть боль в глазах старого человека. – Их отправили в Бухенвальд. Я думаю, что они уже мертвы. И вы знаете почему, герр Варбург? Потому что они пытались украсть тот лист бумаги, что я принес вам.
Варбург почувствовал легкую головную боль.
– Я знаю, это то, что нужно вам и Монку Мак-Куину, – спокойно продолжал фон Клюге. – Вы видите, моя работа заключалась в том, чтобы ваши люди больше не пропадали из-за информации, которую они ищут. Теперь вы располагаете ею в полном объеме.
– Кто вы? – требовательно спросил Варбург.
– Реалист. Не очень отличающийся от вас. Нападение на Россию в прошлом году было роковой ошибкой. Теперь Германии потребуются более многочисленные поставки сырья, чем когда бы то ни было раньше. Если я предоставлю вам свидетельства того, что Стивен Тол-бот сотрудничает с рейхом, то вы сможете остановить его и тоже затянуть петлю на шее фюрера. Это то, чего вы хотите, не так ли, герр Варбург?
– А вы? Почему вы делаете это?
– У меня нет желания быть погребенным под обломками Германии, так что я предлагаю сделку: информацию о Толботе в обмен на безопасное перемещение в Америку и один миллион долларов.
