- А теперь успокойся, сынок, - обратился к нему хозяин гостиницы. - Пойдем, выпьем чайку, а потом…
- Я с тобой никуда не пойду, ты, привидение, - ответил Мэт. - Том, ты их видишь?
Менестрель поскреб подбородок: - Возможно, нам стоит его выслушать, Мэт.
- Одни духи и привидения, - пробормотал Мэт, разворачивая Типуна. - Едем, - он свернул за угол, поехав к фасаду таверны. Том последовал за ним. Здесь он заметил, что внутри снует множество рабочих, таскающих ведра с белой краской. Видимо, чтобы закрасить отметины, оставленные огнем Айз Седай.
Том встал рядом с Мэтом:
- Никогда не видел ничего подобного, Мэт, - заявил он. - Зачем привидениям красить стены и чинить двери?
Мэт покачал головой. Он заметил место, где он сражался с горожанами, спасая Деларна. Он натянул поводья, задержав Типуна, и Тому с проклятьями пришлось разворачиваться, чтобы к нему присоединиться.
- Ну что еще? - спросил Том.
Мэт показал. На земле и на придорожных камнях были видны пятна крови.
- Здесь ранили Деларна, - пояснил он.
- Ладно, - сказал Том. Вокруг них, отводя глаза, по улице шли люди. При этом они старались держаться от Мэта с Томом подальше.
«Кровь и проклятый пепел! - подумал Мэт. - Я снова позволил нас окружить. Что если они набросятся разом? Проклятый идиот!»
- Значит, здесь кровь, - продолжил Том. - А чего ты еще ожидал?
- А где же остальная кровь, Том? - прорычал Мэт. - Я убил здесь дюжину людей и видел, как пролилась их кровь. А ты убил здесь троих своими ножами. И где же кровь?
- Исчезла, - произнес чей-то голос.
Мэт повернул Типуна и увидел стоявшего неподалеку здоровяка мэра с волосатыми руками. Он, должно быть, уже был где-то поблизости. Невозможно, чтобы рабочие позвали его так быстро. Конечно, если учесть, что творится в этом городке, кто может быть уверен, что возможно, а что нет? На плаще и рубашке Барлдена красовались несколько свежих прорех.
- Кровь исчезает, - повторил он устало. - Никто из нас ее не видит. Мы просыпаемся, и она исчезает.
Мэт помедлил, оглядываясь по сторонам. Из домов выходили женщины, держа на руках детей. Мужчины направлялись в поле с мотыгами и пастушьими посохами в руках. Если не учитывать нервную атмосферу вокруг Мэта с Томом, никто бы не подумал, что в этом городке что-то не так.
- Мы не хотели причинить вам вреда, - продолжил мэр, отворачиваясь от Мэта. - Так что не нужно так беспокоиться. По крайней мере, до заката. Я все объясню, если пожелаешь. Либо ступай следом и выслушай, либо уходи. Мне все равно, лишь бы ты оставил мой город в покое. У нас много работы. И благодаря тебе, ее стало больше обычного.
Мэт покосился на Тома, который пожал плечами:
- Не будет вреда, если мы послушаем, - сказал менестрель.
- Даже не знаю, - ответил Мэт, разглядывая Барлдена. - Если только ты не считаешь, что нам не повредит быть окруженными безумными горцами-убийцами.
- Значит, уходим?
Мэт медленно покачал головой: - Нет. Чтоб меня, но у них осталось мое золото. Давай послушаем, есть ли ему, что сказать.
- Все началось несколько месяцев назад, - начал рассказ мэр, встав у окна. Они расположились в аккуратной, хотя и простенькой гостиной особняка мэра. Занавески и ковер были светло-зелеными, почти одного тона с листом бычьего глаза, а стены отделаны деревянными панелями цвета бронзы. Жена мэра подала им чай из сушеных ягод. Мэт решил ничего не пить и предпочел расположиться у стеночки рядом с дверью, ведущей на улицу. Копье он поставил рядом.
Жена Барлдена оказалась невысокой, немного полноватой темноволосой женщиной с материнским лицом. Она вернулась из кухни, неся в руках чашу меда для чая, но, увидев прислонившегося к стене Мэта, заколебалась. Покосилась на копье, поставила чашу на стол и удалилась.
- Что случилось? - спросил Мэт, посмотрев в сторону Тома, который тоже не стал садиться. Старый менестрель стоял рядом с дверью в кухню, скрестив руки на груди. Он кивнул Мэту: женщина не осталась подслушивать у двери. Он сделает знак, если услышит, что кто-то собирается войти.
- Мы не уверены, стали виной всему наши проступки или это просто жестокое проклятие Темного, - ответил мэр. - Был обычный день, в самом начале года, прямо перед Днем Эбрама. Насколько я помню, в нем не было ничего особенного. Погода к тому времени уже испортилась, но снега еще не было. На следующее утро многие, как обычно, собирались по своим делам, ни о чем не догадываясь.
Были, знаете ли, некоторые странности: сломанная дверь, порванная одежда - и никто ни о чем не помнит. И кошмары. Они были у всех. Кошмары о смертях и убийствах. Несколько женщин начали было болтать и поняли, что не могут припомнить, чем закончился предыдущий вечер. Они помнили, как проснулись в целости и сохранности в собственных уютных постелях, но мало кто помнил, как в них ложился. Те, кто помнил, легли спать рано, до заката. Для остальных вечер остался смутным воспоминанием.
Он замолчал. Мэт посмотрел на Тома, который никак не прокомментировал рассказ. По выражению его голубых глаз Мэт догадался, что менестрель тщательно запоминает историю. - «Раз он решил впихнуть меня в балладу, лучше бы ему постараться, - подумал Мэт, сложив руки на груди. - И не забыть про шляпу. Проклятье, это отличная шляпа!»
- В ту ночь я был на пастбище, - продолжил мэр. - Помогал старику Гаркину со сломанной оградой. А потом… ничего. Муть. Следующим утром я проснулся рядом с женой в собственной кровати. Мы чувствовали усталость, словно плохо выспались, - он вновь замолчал, затем тише добавил: - И мне снились кошмары. Они были нечеткими и тусклыми. Но я вспомнил один яркий образ. Мертвый старик Гаркин, лежащий у моих ног, словно убитый диким зверем.
Барлден стоял, уставившись в окно, у восточной стены напротив Мэта: - Но я решил навестить Гаркина на следующий день, и с ним все было в порядке. Мы закончили ограду. Но едва я успел добраться до города, как услышал пересуды. Все обсуждали кошмары и выпавшее из памяти время после заката. Мы собрались вместе, все обсудили, и потом все случилось снова. Солнце зашло, потом взошло, и я проснулся в своей кровати уставшим, с головой забитой кошмарами.
Он поежился, потом подошел к столу и налил себе чай.
- Мы не знаем, что происходит ночью, - продолжил мэр, размешивая в чашке мед.
- Как не знаете? - спросил Мэт. - Да я могу рассказать, что творится вашей проклятой ночью. Вы…
- Мы не знаем, что происходит, - перебил его мэр, пронзив Мэта взглядом. - И знать не желаем.
- Но…
- Нам не нужно знать это, чужеземец, - резко сказал мэр. - Мы желаем жить своей собственной жизнью так, как можем. Многие из нас возвращаются рано и ложатся спать до заката. В таком случае никаких провалов в памяти не случается. Мы ложимся и просыпаемся в одной и той же кровати. Случаются кошмары, порой приходится чинить дом, но ничего такого, чего нельзя было бы исправить. Другие предпочитают идти в таверну и напиться до захода солнца. Полагаю, в этом есть какое-то счастье. Пить, сколько хочешь, и не беспокоиться о том, как вернуться домой. Всякий раз просыпаешься целым и невредимым в собственной кровати.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
