Люди подумали, что она сошла с ума:
- Потрясение было слишком сильным: ни единой слезы. Даже когда тело Рамакришны несли к месту сожжения, она не вышла из дома. Она готовила Рамакришне еду. Этот человек умер - его тело несли в крематорий - а она готовила еду, потому что подошло время обеда.
И кто-то сказал ей:
- Шарда, ты сумасшедшая! Его тело уносят.
Она рассмеялась и сказала:
- Уносят его тело, но не присутствие, оно стало частью моего существа. Я не сумасшедшая. Фактически своей смертью он дал мне возможность узнать, действительно ли его учение достигло моего сердца.
Она прожила после этого много лет, и каждый день все происходило, как обычно: дважды в день она готовила еду, и - как индуистская жена сидит рядом с мужем, пока он ест, и обмахивает его веером - она обмахивала веером пустое сиденье. Рамакришны в нем не было - по крайней мере, для тех, кто может видеть только физическое. И она болтала и судачила о том, что происходит по соседству. Она рассказывала ему все новости точно так же, как это делала обычно. Вечером - снова еда. А ночью она стелила ему постель, заботилась, чтобы под сетку не влетел ни один комар, касалась его ног - гасила свет и ложилась спать.
А утром таким же образом она его будила, приходила и говорила:
- Парамахансадева, вставай, время пришло.
Мало-помалу люди, принадлежащие более сердцу, чем уму, стали чувствовать, что Шарда не проявляет никаких симптомов безумия. Напротив... но из-за Рамакришны они никогда не думали о ней; она всегда оставалась на заднем плане.
Но теперь Рамакришны не стало, а она была его старейшим компаньоном. Они стали спрашивать у нее совета, и ее советы по каждому вопросу были так совершенны, что невозможно было и вообразить, что она была сумасшедшей.
Но что касается Рамакришны, она продолжала чувствовать его присутствие до последнего вздоха. Прежде чем умереть... это был единственный раз, когда она заплакала. Кто-то спросил:
- Ты не плакала, когда умер Рамакришна. Почему же теперь ты плачешь?
Она сказала:
- Я плачу, потому что теперь будет некому о нем позаботиться, некому приготовить еду. Никто не знает, что он любит, чего не любит. Кто постелет ему постель? Здесь так много комаров, что если сетку повесить неправильно, небольшого зазора достаточно, чтобы влетел комар, и старик будет страдать всю ночь - а я умираю. Меня здесь не будет. Все вы думаете, что он умер, поэтому я не могу на вас положиться.
Это подход молчаливого, ждущего сердца. Даже смерть не может иметь никакого значения, не может создать никакого расстояния.
Поэтому саньясинам во всем мире, которые далеко от меня, не нужно грустить обо мне. Все зависит от них - им нужно только изменить подход.
И это хорошая возможность изменить подход. Пока я все еще здесь, если они смогут начать чувствовать мое присутствие во всем мире, тогда ни одна страна не может запретить моему присутствию нахождение на своей территории. Ни одна страна, ни одна сила не может помешать мне войти в ваши сердца.
Их власть очень ограничена. Она может быть очень большой, но очень ограниченной: она материальна. А твои возможности гораздо больше, безмерно велики: они духовны. Все, что нужно, это осознавать это и использовать. Однажды испытав вкус этой красоты, ты будешь благодарен всем этим политикам, которые так отчаянно пытались создать стены между мною и моими людьми.
Я стал для них кошмарным сном - а я не причинил никому никакого вреда. Но, может быть, их подозрения обоснованы. Они подозревают, что я обладаю достаточным потенциалом, чтобы привлечь всю молодежь мира - чтобы изменить ее подход к жизни, ее отношение к жизни, что совершенно отсечет интересы их круговой поруки. Это они понимают - отсюда все их домогательства.
Но вам не стоит волноваться об их домогательствах. Они знают только один способ связаться с человеком; вы знаете нечто большее - способ глубокий, невидимый. Скорее всего, изредка вы сможете приезжать, чтобы увидеться со мной, быть со мной. Но даже если это станет трудным - они изо всех сил попытаются сделать это трудным - это не имеет значения.
Я доступен, где бы ты ни был.
Я с тобой, где бы ты ни был.
Просто оставайся уязвимым, открытым, восприимчивым.
Любимый Ошо,
Нет ли и в моем шкафу скелетов?
Это Клифф. У тебя же нет даже шкафа - забудь о скелетах! Ты бедный человек, ты не можешь позволить себе шкаф. Это роскошь для богатых - иметь шкафы и в них скелеты.
Ты - простой и невинный. Тебе их и не нужно; даже если и нужно, ты не можешь себе этого позволить. Тебе повезло.
Любимый Ошо,
Один из наших охранников, находящийся здесь с нами, сказал мне: «Вы чудесная группа людей». И он был так удивлен тем, что мы никогда не ссоримся друг с другом.
Эта гармония здесь - действительно чудо, и все же она так естественна. Любимый Ошо, не будешь ли ты так добр, сказать что-нибудь об этом волшебстве? И есть ли какие-нибудь способы, которыми твои ученики могут помочь друг другу двигаться в приключение сознания?
Люди ссорятся не без причины. Каждая ссора глубоко внутри - это столкновение амбиций, борьба за то, чтобы добиться того, чего пытается добиться другой.
Амбиции являются причинами всех ссор, всех войн.
У моих людей нет амбиций. Они не борются за то, чтобы куда-то подняться по лестнице амбиций. Они ни в чем не конкурируют друг с другом. Это группа совершенно другого рода, где люди вместе не для борьбы между собой и не для борьбы с какой-то другой группой.
В Индии это случилось... когда Индия стала свободной, я был очень молод, но часто разговаривал со своим отцом о всевозможных вещах. Вся моя семья была вовлечена в борьбу за свободу; все они побывали в тюрьме, все они пострадали. Мои дяди так и не смогли окончить образование, потому что в середине учебного года их поймали и посадили в тюрьму. Через три года они были освобождены, но тогда было уже слишком поздно, чтобы продолжать.
Я сказал отцу:
- Мне кажется заблуждением, что если мусульмане и индуисты получат отдельные страны, и эта страна будет разделена... предлагается принцип, что тогда не будет никакой борьбы, иначе они постоянно борются и убивают друг друга.
