27; 33). Эквивалентом обмена с югом, очевидно, служили меха.
Целый ряд вещей имеет западное происхождение — прикамское, вычегодское, болгарское и славянское. Коньковые и другие шумящие привески прикамских типов встречены на городище Искер, в курганах Усть-Ишима, Аргаиза и других памятниках (Пигнатти В.Н., 1915, табл. V, 1; ОАК за 1909–1910 гг., с 230; ОАК за 1911 г., рис. 127). Вероятно, по прикамским образцам изготовляли в Обь-Иртышье кресала с бронзовыми зооморфными рукоятями (табл. LXXXI, 1–4). В Кипских курганах и других местах обнаружены арочные шумящие подвески вымских типов (Могильников В.А., 1973а, рис. 33, 2, 6). От болгар попадали, очевидно, преимущественно серебряные ювелирные изделия (украшенные сканью и зернью серебряные височные кольца и бусы), а также некоторые другие вещи (Могильников В.А., 1973а, рис. 33, 4, 5; Пигнатти В.Н., 1915, табл. IV, 10).
Западное происхождение имеют также, вероятно, боевые проушные топоры, встреченные в курганах Эбаргуля и Малой Тебенди (табл. LXXXIII, 40, 41), бусы и некоторые другие вещи (Могильников В.А., 1965, рис. 2, 9; 1969а, рис. 38, 8, 9). Подобные топоры известны в Прикамье (Оборин В.А., 1970, табл. 30, 5) и далее на юго-запад, в хазарском слое Саркела второй половины IX–X в. (Сорокин С.С., 1959, с. 142, рис. 4, 1).
К предметам славянского производства могут быть отнесены некоторые виды орудий труда и предметов быта, но преимущественно украшения. Славянскими являются частью железные ножи с уступом со стороны спинки, калачевидные и двулезвийные кресала, грушевидные и шаровидные бубенчики с прорезью, бусы и, видимо, некоторые другие вещи.
Вероятно, существовало два пути проникновения западных вещей в Прииртышье. Один из них шел из Прикамья через Средний Урал и далее по системам рек бассейнов Туры и Тавды выходил на Тобол и Иртыш. Этим путем, надо полагать, попадали прикамские, болгарские и, может быть, отчасти русские вещи. Позднее тем же путем воспользовался Ермак при своем походе в Сибирь. Второй путь шел по Вычегде на Печору, потом через Северный Урал на Нижнюю Обь, а затем уже вверх по Оби на Иртыш. Учитывая направления походов новгородцев в «Югру», надо полагать, что это был основной путь попадания за Урал древнерусских вещей, а также предметов вымской культуры. Активизация контактов падает на XI–XIII вв. К тому времени относится большинство обнаруженных за Уралом древнерусских вещей. Тот же период отмечен усилением политической активности Новгорода в северных владениях и неоднократными походами новгородцев в «Югру», засвидетельствованными в летописях (Новгородская летопись, 1950, с. 40, 41, 229).
Восточные контакты в материалах усть-ишимской культуры менее выражены. К концу I тысячелетия н. э. относится продвижение хантов из Прииртышья в Васюганье, что констатируется керамикой городища Тух-Эмтор IV в верховьях Васюгана (Кирюшин Ю.Ф., 1976, табл. IX; X), подобной посуде усть-ишимской культуры. Оно привело к оттеснению самодийского населения с Васюгана на восток и юго-восток. Этот процесс отражен в топонимии Нарымского Приобья перекрыванием более ранних самодийских гидронимов хантыйскими (Калинина Л.И., 1959; 1961). В древнеселькупском Тискинском могильнике (Нарымское Приобье) встречены бронзовые лапчатые и колоколовидные подвески, а также пуговицы, известные с памятников усть-ишимской культуры и кинтусовского этапа нижнеобской культуры начала II тысячелетия н. э. (Боброва А.И., 1982, рис. 5, 7, 6, 8-13), которые попали туда, очевидно, от хантыйского населения Сургутского Приобья.
Усть-ишимская культура по облику керамики, местных типов украшений, зоо- и антропоморфным изображениям, мелкой глиняной пластике близка нижнеобской культуре памятников кинтусовского этапа. Это говорит о родстве населения, оставившего памятники обеих культур. Отличительные особенности усть-ишимской культуры, выражающиеся в курганном обряде погребения, большей роли скотоводства в хозяйстве, возможном наличии земледелия и некоторых других факторах, определялись в основном экологическими условиями, которые создавали базу для формирования на юге более развитого хозяйственно-культурного типа, сочетавшего производящие и присваивающие отрасли хозяйства. Усть-ишимская культура оставлена, очевидно, южной группой иртышских хантов, в то время как памятники кинтусовской группы принадлежали предкам северных, обских хантов (Могильников В.А., 1968в, с. 291).
На юге ханты Прииртышья контактировали в IX–XII вв. с тюркоязычным населением и подвергшимися в лесостепи тюркизации группами угров. В это время отдельные группы тюрок проникают в Тарское Прииртышье, о чем свидетельствуют погребение 6 Мурлинского II могильника, содержавшее захоронение человека с конем (Шемякина А.С., 1973, с. 113), и курган 1 Алексеевского могильника, где вместе с человеком были положены голова и конечности (чучело?) лошади (Могильников В.А., 1972а, с. 280). В это погребение был поставлен сосуд с гребенчатым орнаментом, характерный для усть-ишимской культуры. В кургане 6 могильника Кип конь был уложен поверх захоронения человека. Все это свидетельствует о начавшемся в Тарском Прииртышье и распространявшемся к северу процессе смешения угорского, южнохантыйского и продвигавшегося с юга тюркского населения. Однако на большей части своего ареала носители усть-ишимской культуры сохраняли свою самобытность. С XIII в. начинается активная тюркизация хантыйского населения лесного Прииртышья. Формируются различные группы иртышских татар (тарских, тевризских, тобольских) в результате продвижения к северу тюркских этнических групп, частично ассимилировавших, а частично оттеснивших в более глухие таежные районы проживавшее ранее по Иртышу хантыйское население. Потомки последнего до недавнего времени проживали в верховьях правобережных таежных притоков Иртыша и в низовьях Иртыша к северу от Тобольска (Балкашин М.И., 1911, с. 6, 7; Народы Сибири, 1956, с. 570; Историко-этнографический атлас Сибири, 1961, с. 7).
Культуры Нижнего Приобья
Памятники оронтурского типа.
Памятники оронтурского типа выделены В.Н. Чернецовым как характеризующие один из этапов развития культуры Нижнего Приобья, датированный им VI–IX вв. н. э. (Чернецов В.Н., 1957, с. 185–213). В рамках этих древностей он указал на своеобразие памятников приполярной зоны, оставленных арктическими охотниками и рыболовами (Чернецов В.Н., 1957, с. 191–196). Характеризуя культуры лесного Зауралья, В.Д. Викторова в верхнем и среднем течении Тавды выделила памятники тынского типа, которые рассматривает как юго-западную окраину таежной общности западносибирского населения оронтурского этапа (Викторова В.Д., 1969, с. 15, 16). Свое название памятники оронтурского типа получили от оз. Оронтур в верховьях р. Конда, на берегах которого расположены два городища описываемой культуры (Чернецов В.Н., 1957, с. 185).
Памятники оронтурского типа локализуются на обширной территории бассейна нижней и отчасти средней Оби до района Сургута (карта 39). На западе, в лесном Зауралье и прилежащих районах Западной Сибири, оронтурские памятники находятся на левых притоках Оби и Иртыша — Северной Сосьве, Конде, а
