В Лоанго, по словам Баттеля, один взгляд на короля карается смертью; дети, нечаянно на него взглянувшие, между прочим и собственный его сын, были казнены; в Бонду всякий убивший льва наказывается как за оскорбление величества; в Момбуту зажечь трубку от огня, горящего перед королем, есть государственное преступление, наказываемое смертью; на Филиппинских островах такому же наказанию подвергается всякий, осмелившийся пройти по тени одного из вождей.
2) Политическое преступление в первых абсолютных монархиях. В этих монархиях строго наказывался всякий, осмелившийся противиться воле короля, которая считалась божественной. Эти короли пользовались неограниченной властью над личностями и имуществами своих подданных; малейшее неповиновение им наказывалось смертью.
В Персии за оскорбление величества наказывал сам монарх, как ему было угодно. Он мог бить, уродовать, сжигать живым преступника, распинать его, побивать камнями, отдавать на съедение диким зверям, вырывать у него глаза и прочее. Наказание распространялось на детей и родных виновного до четвертой степени.
Даже в сравнительно недавнее время шахи оскопляли сыновей аристократов, могущих угрожать прочности их трона.
В Сирии бунтовщикам отрезали руки и ноги, сжигали их в печи или зарывали в землю живыми.
В Мексике за измену казнили не только виновного, но и всех его родных до четвертой степени.
В Перу восставший город или округ опустошались, и все жители были истребляемы.
В Японии за измену истребляли весь род изменника.
В Египте изменников и их семьи распинали, а всякого знавшего об измене и не донесшего строго наказывали. Царь спартанский Клеомен, убитый в восстании против Птолемея, был распят по смерти, и вся его семья истреблена.
Открывшим государственную тайну в старину резали языки. Да и теперь еще в Абиссинии такому наказанию подвергаются люди, дурно говорившие об императоре, а заговорщикам выкалывают глаза.
Индия. В законах Ману не положено никакого наказания за цареубийство, вероятно, потому, что такое преступление считалось немыслимым. Между тем за оскорбление величества и даже за сомнение в божественном происхождении монарха наложены строгие наказания.
Так, всякий повредивший стены дворца или укравший царских слонов или лошадей наказывался смертью, а за более мелкие преступления в том же роде – изгнанием. За оскорбление величества, то есть за утверждение, например, что монарх есть такой же смертный, как и все прочие, наказание постигало не только виновного, но и всех его родных.
Так же строго наказывалось всякое неуважение к брамину. Шудра, осмелившийся дать совет последнему или не одобривший его деяния, подвергался пытке кипящим маслом, тогда как брамин мог почти безнаказанно убить шудру.
«Брамин есть первый человек на земле, он – абсолютный господин всего сущего», – прибавляет Ману. Учен ли он или невежда, брамин во всяком случае есть могущественное божество. «Пусть царь велит налить кипящего масла в рот и уши того злодея, который осмелится помешать брамину исполнять свой долг. Пусть царь остерегается убить брамина, если бы даже последний совершил всевозможные преступления; его можно изгнать из страны, но не сделав ему никакого зла и дозволив увезти с собой свое имущество.
Брамин, знающий всю Ригведу, не будет осквернен, если бы даже он истребил всех жителей трех миров или разделил трапезу с самым низменным человеком».
Точно также в Средние века говорили: «Где простому человеку придется лететь, священник пройдет спокойно; где простому смерть, священнику не дано пропасть».
В этрусской, друидической, индийской, египетской и еврейской теократиях всякое оскорбление духовенства считалось великим преступлением и обязанности священника считались самыми почетными.
Евреи. Царство Израильское было настоящей теократией, так как основой гражданской и политической организации евреев служил Бог, согласно повелениям которого, приспособляясь к аскетическому характеру народа, законодатель и построил государство. Поклонение идолам считалось у евреев величайшим из преступлений, так как оно являлось бунтом против Иеговы, царя и законодателя израильтян. Поэтому закон не только грозил виновному лапидацией{112}, но и гневом Божиим.
Политическими, значит, считались у евреев главным образом религиозные преступления, наказываемые мучительной смертью. Даже простое неповиновение приговору священников считалось великим преступлением. Личность монаха и понятие о государстве стушевывались перед величием Божиим, и потому священные книги евреев не упоминают о преступлениях против государства и его главы. Тем не менее, однако ж, эти преступления карались смертью, как видно из многих фактов, сохранившихся в истории.
Давид, например, повелел казнить Амалекита, сообщившего ему о смерти Саула, за то, что он поднял руку на избранника Божия; Соломон приказал задушить своего брата за то, что он пожелал одну из жен Давида; Иеремия был посажен в тюрьму по подозрению в сношениях с врагами родины; Иуда Маккавей наказал Каллисфена и Филарка, содействовавших угнетателям Израиля; Ирод погубил Гиркана за участие в заговоре и казнил одного высокопоставленного деятеля за продажу государственной тайны.
Политические бунты в Иудее всегда вели на эшафот. Даже еще при Моисее бунтовщики были истребляемы «по повелению Божию».
Китай. Понятие о политическом преступлении родилось в Китае при Конфуции, стремившемся объединить страну под властью одного императора.
Для этой цели он положил в основу политической власти понятие об отечестве и вручил главе государства абсолютную власть над всей вселенной, даже ему самому угрожали жестокими наказаниями за малейшее нарушение вытекающего из этой власти долга.
По законам Конфуция, преступники против спокойствия или безопасности государства приговаривались к смерти, а по законам династии Цин, даже отцы, жены и дети таких преступников подлежали казни.
Этот жестокий закон несколько раз был отменяем и вновь вводим. Даже в уголовном кодексе 1647 года сохранились еще его следы: «Кто покусится на государственные учреждения или на чинов императорского дома, тот подлежит смерти; взрослые родственники виновного, мужчины, – будут обезглавлены, а женщины – отданы в рабство». Применение этого закона в китайской истории встречается довольно часто.
В настоящее время в китайских законах среди десяти величайших преступлений числятся следующие:
– покушение, направленное против основных учреждений государства;
– покушение на особу императора;
– покушение, направленное против внешней безопасности государства.
3) Политические преступления в Греции. В эпоху Гомера лапидация была обычным наказанием за государственные преступления, то есть за святотатство, измену и бунт, также как за всякое нарушение общих интересов.
В древних греческих городах измена считалась величайшим из преступлений и всегда наказывалась смертью, причем труп преступника выбрасывался за пределы государства, имущество его конфисковывалось, а тот, кто убил его, получал лавровый венок, как за гражданский подвиг.
По законам Дракона, величайшими преступлениями считались: бунты, измена, нарушение военной дисциплины и вред, нанесенный национальным интересам, а затем – святотатство, которое также считалось политическим преступлением, потому что оскорбить богов родины значит угрожать самому ее существованию. За все эти преступления назначалась смертная казнь, совершаемая с помощью яда. За более маловажные преступления против родины назначалось изгнание или лапидация.
Солон не только ослабил наказания, но и дал амнистию изгнанникам. Желая, однако же, усилить связь граждан с государством, он постановил, что каждый обязан явиться обвинителем в тех случаях, когда того требует государственный интерес, но зато он упорядочил и суд по государственным преступлениям. Тогда как в Спарте Ликург настаивал на том, чтобы наказания за эти преступления совершались без суда, тотчас же вслед за обвинением.
После Солона строгое отношение к политическим преступлениям возобновилось. Спустя некоторое время после падения олигархии Демофонт провел закон о признании врагом государства всякого, кто посягнет на демократическое правление. Такого человека дозволялось безнаказанно убить, имущество его конфисковывалось, а того, кто убил, чествовали как народного героя. После изгнания 30 тиранов народ сам, однако же, смягчил эти чересчур строгие законы.
Политических преступников все-таки казнили, а сыновей их изгоняли из пределов государства. Одинаково с изменниками наказывался всякий, нарушивший присягу или причинивший серьезный вред республике; даже подача голоса за войну, если она была неудачна, наказывалась смертью.
В смутное время проскрипции и смертная казнь казались уже недостаточными. Археоптолем и Антифон, виновные в измене, были не только казнены, а имущество их конфисковано, но даже дома их разрушены, земли обесчещены позорными надписями, и детей их запрещено усыновлять.
