Софья смутно помнила похороны отца и последовавшую череду переездов. После пережитого ужаса она замкнулась в себе. Ее не интересовали ни подрастающие сестры, ни что происходит с мамой, а уж проблемы рода и вовсе не трогали. Единственными друзьями девушки на протяжении долгих лет были книги. Мир фантазий полностью заменил ей реальную жизнь.
С каждым годом боярыня Изотова становилась все больше похожей на тень. Софья помнила, как, поджимая губы, она жаловалась Василию на растущие долги и отсутствие денег.
А девять дней назад мама умерла от сердечного приступа. Совершеннолетняя Софья Изотова стала главой рода.
Сегодня она впервые за долгое время вышла на улицу. Сама не зная зачем села на первый попавшийся автобус и уехала на окраину Ростова. Предсказуемо заблудившись, долго плутала по незнакомым улицам. Идя вдоль пустынной дороги, девушка напридумывала себе разных ужасов и внезапно побежала на другую сторону.
Последнее, что сохранилось в памяти Софьи, — летящий на нее черный внедорожник и резкий визг тормозов…
Бывшей хозяйке тела не позавидуешь… Я тяжело вздохнула. Девочку было жаль, но видит бог я тут не причем. Сама вон в какой ситуации оказалась. Нахмурившись, посмотрела на добротную деревянную дверь, за которой скрывалась квартира Изотовых и поморщилась.
Должно быть, я сейчас ужасно выгляжу: засохшая кровь, всклокоченные волосы и помятая одежда. Красавица, одним словом. Пока общалась с князем Южным, кровь на лице и воронье гнездо на голове волновали меня не сильно. Если память не врет, в квартире должны находиться две девятилетних девочки. Их нервировать и, не дай то бог, пугать абсолютно точно не хотелось. Да вот только в подъезде привести себя в порядок я не могла.
Нажав на дверной звонок, прислушалась. Ни звука. Раздумывая, работает или нет звонок, покопалась в чужом разуме, но ответа не нашла. Видимо, мою предшественницу этот вопрос не интересовал.
Внезапно дверь отворилась. Увидев меня, полноватая светловолосая женщина средних лет замерла на пороге. Всплеснув руками, экономка и по совместительству повар Изотовых пошире распахнула дверь. Торопливо отойдя, дождалась, когда я зайду. Закрыв дверь, она скользнула тревожным взглядом по моей голове и лицу.
Спустя несколько долгих мгновений, не скрывая тревоги в голосе, женщина испуганно прошептала:
— Госпожа, что случилось? На вас кровь…
Копаясь в памяти в поисках ее имени, я едва заметно сморщила лоб. Опознала — то я экономку сразу, но имя пока ускользало. Так и не вспомнив, тихо пояснила:
— Досадная оплошность.
— Боже ты мой, — едва слышно пробормотала она. — Софья, вам в больницу надо бы, — прошептала и вопросительно посмотрела мне в глаза.
Тепло улыбнувшись беспокоящейся женщине, я наконец — то вспомнила ее имя и негромко ответила:
— Все в порядке. Надежда, где девочки?
— В детской. С педагогом занимаются, — продолжая глядеть на меня с тревогой и заботой, сообщила экономка. — Позволите мне вас осмотреть? У вас конечно хорошая регенерация, но может, раны где — то остались? Их обработать тогда нужно, — блестя от эмоций глазами, она искренне желала хоть чем — то помочь.
Немного подумав, отрицательно качнула головой. Ободряюще улыбнувшись встревоженной не на шутку женщине, пошла по узкому коридору. Стараясь двигаться как можно тише, остановилась подле одной из запертых дверей и потянула на себя ручку. Если не ошибаюсь, это моя комната.
Войдя в полутемное помещение, аккуратно прикрыла за собой дверь. Осмотревшись, досадливо поморщилась. Здесь было все, что нужно для жизни девушки, да вот только моя предшественница чересчур любила мрачные тона.
Подошла к большому окну, резко распахнула плотные темно — коричневые шторы. Солнечные лучи тут же радостно ворвались в комнату и наполнили ее светом.
— Так получше, — пробормотала себе под нос.
Уверенно открыла дверцу двустворчатого шкафа. На многочисленных полках аккуратными стопочками лежала одежда — вся как на подбор черного либо коричневого цвета. Взяв полуспортивные штаны и футболку, открыла вторую створку. Глядя на нижнее белье, мысленно чертыхнулась, борясь с брезгливостью.
С трудом убедив себя, что белье надевали на это тело и, следовательно, оно не чужое, взяла с полки первый попавшийся комплект. Стараясь не думать о том, что после купания предстоит надеть чужие ношенные трусики, отправилась отмываться. К сожалению, в этой квартире из шести комнат ванная одна. Так же, как и санузел.
Выйдя за дверь, тут же увидела Надежду. Стоя чуть поодаль, она нерешительно переминалась с ноги на ногу, явно переживая.
— Я в ванную, — негромко сказала обеспокоенной женщине. — Приготовь мне перекусить.
Неуверенно улыбнувшись, Надежда кивнула и ушла на кухню.
Торопливо пройдя по пустому коридору, я шмыгнула в ванную комнату. Тщательно закрыв за собой дверь на замок, включила воду. Присев на краешек большой, видавшей лучшие дни ванны, прижала к груди чужую одежду, смотря на тугую струю, льющуюся из крана.
И лишь сейчас, за закрытыми дверями, позволила себе расслабиться. Чужое тело. Чужой мир и куча проблем разного масштаба. Как не свихнуться и не сломаться? Вот зачем мне это все?
Всхлипнула, и слезы горько — соленым водопадом потекли из глаз. Мне было очень страшно. Слезы беспрепятственно текли по лицу. Но… Долго себя жалеть я не умею. Сдаваться или позволять страху одержать верх не в моем характере!
Шмыгая носом, торопливо расплела косу и сняла одежду. Избегая смотреть на стену с большущим зеркалом, осторожно опустилась в горячую воду. Ощущая приятное тепло, принялась отмывать ароматно пахнущим шампунем волосы и смывать с лица кровь. Делая такие привычные вещи, пыталась ни о чем не думать. Спустив грязную воду, по новой набрала ванну.
Сделала глубокий вдох и, не зажмуриваясь, полностью погрузилась под воду. В это же мгновение мир вокруг засиял! Не веря своим глазам, я лежала под водой и смотрела. Чудеса да и только… Повсюду летали золотистые искорки: малюсенькие звездочки, размером с песчинку, загадочно мерцая, парили везде, куда бы я ни перевела взгляд. Они были и в воде, и в воздухе.
Не понимая, что происходит, с шумом вынырнула. Тяжело дыша, завертела головой. Искорки — звездочки мгновенно пропали, словно их и не было вовсе. Настороженно посмотрев на воду, нахмурилась. Вновь задержав дыхание, плавно опустилась. Золотистые искорки тут же вернулись.
Раз за разом я повторяла свой незатейливый эксперимент. Как только задерживала дыхание, искорки появлялись. Начинала дышать — пропадали. И так было даже без воды.
Вытираясь насухо пушистым бледно — розовым полотенцем, я, морща лоб, постаралась отыскать информацию в памяти предшественницы. Как только до меня дошло, что это, не удержалась и прямо так, голой попой, плюхнулась на край прохладной ванны. Даже по меркам этого необычного мира я отличалась…
Комкая в руках полотенце, попыталась переварить информацию, пока не представляя, что с этим со всем делать.
Искорки, которые я вижу, когда задерживаю дыхание, — эфир. Он тут повсюду. Во всем живом и неживом. Как кровь струится по венам, так же маленькие золотистые звездочки наполняют энергетические каналы.
Из века в век одаренные учились пользоваться эфиром. Он многократно усиливал физические способности одаренных, и аристократы с древних времен совершенствовали свои навыки. Это как с музыкальным слухом — он либо есть, либо его нет. В какой семье больше шансов вырастить лучшего музыканта? Естественно, в той, где все занимаются музыкой.
У простых же людей способности проявлялись крайне редко.
Погружаясь в воспоминания девушки, я смотрела техники, которые применяли аристократы, и не могла поверить, что такое бывает наяву. Огонь и лед срывались с рук мужчин и женщин; твердые, как камень, панцири мгновенно покрывали тела; упругие струи воздуха закручивались в безумном танце и несли разрушение. Сильных аристократов в моем родном мире, скорее всего, сочли бы за богов, сошедших с Олимпа. Тех, кто послабее… приняли за божественных детей — полукровок.
