Читаем без скачивания Путешествия вокруг света - Василий Головнин

Но всего удивительнее и смешнее в донесении комитета есть то, что он, наполнив оное всякою всячиною, до самого конца ни слова не говорит о России; так точно, как будто бы мы никогда никакого участия не имели ни в его открытиях, ни в промыслах и торговле по северо-западным берегам Америки и как будто бы вовсе были там народ неизвестный. В заключение уже он прилагает о ней свои замечания, которые почти при каждом слове показывают невежество членов, комитет сей составляющих. В доказательство моего мнения, помещаю здесь замечание сие в переводе от слова до слова; вот оно:

«Россия, владения коей по азиатскому берегу (северозападного океана) занимают почти такое же пространство, какое нам принадлежит по американскому (!), искони знала всю важность сей весьма прибыльной торговли (пушными товарами). Хотя государство сие не обращало на себя внимание даже и европейских держав, исключая небольшое число весьма достопримечательных событий, в которых оно недавно участвовало,[309] но влияние оного на дела повсюду чувствительно. Россия не щадит ни трудов, ни иждивения – словом, ничего для освоения четырех частей света. Крепости, арсеналы, селения, города по всему тому берегу[310] воздвигаются, как будто бы волшебною силою, и торговля ее повсюду распространяется. Держава сия, с миллионом войск в ружье, пребывает в совершенной безопасности со стороны Европы и не только угрожает туркам, персианам, китайцам и японцам (!!), но и владения короля испанского в Северной Америке для нее равно приступим и столько же могут быть подвержены действию ее могущества (!). Всегда бдительная ее дальновидность беспрестанно изобретает новые источники выгодной торговли. Даже в самые беспокойные, смутные времена, посреди обширных военных приготовлений, Россия не пропустила случая утвердиться в двух весьма важных местах на северо-западном берегу Америки: в Ново-Архангельске, лежащем под широтою около 59°[311] и в заливе Бодеге, в широте 38°34".[312] Первая из сих крепостей находится при одной из лучших гаваней сего берега, стоит на возвышенном холме, мысом выдавшемся, и укреплена весьма хорошо; крепость сия всегда бывает достаточно снабжена съестными припасами и военными снарядами, а на стенах ее поставлено сто двадцать (!!) орудий, калибром от 18 до 24 футов (!!!). Крепость в заливе Бодеге также хорошо построена и снабжена орудиями, при ней находится очень хорошая гавань.[313] Здесь русские имеют в изобилии военные снаряды и товары для жителей; они производят здесь столь же значительную торговлю,[314] как и в Ново-Архангельске. Кроме пушек, поставленных на стенах крепости, в ней находится множество самого лучшего литья полевых орудий. Все сии запасы доставлены сюда по неизмеримым пространствам, через океаны около мыса Горн; такие предприятия могут только совершить русская политика и их настойчивость.[315] Легкие снаряды и товары для жителей из Петербурга перевозят через Сибирь на санях:[316] на сей перевоз потребно только три месяца времени, между тем как морем надлежало бы употребить на то же самое два лета.[317] Русские имеют сообщение с Камчаткой посредством Охотска, стоящего при одной из лучших гаваней в свете[318] и находящегося от Петербурга в расстояния десяти тысяч миль.[319] Народ, который в состоянии предпринимать такие путешествия, часто по едва проходимым горам и по ледовитым морям, во время таких бурь и снежных вихрей, что зрение и на несколько шагов не может досягать, конечно, знает всю важность и цену торговли, для которой он пускается в столь отдаленные странствования.

Надлежит заметить, что в числе многих выгод, коими Россия пользуется, обладая северо-восточными берегами Азии, не последнюю составляет возможность удобного сообщения между Камчаткою и Япониею, ибо на всем пространстве между сими двумя странами лежит цепь островов, а потому переезд сей можно совершить даже на гребных судах.

Итак, комитет, по повелению вашему (конгресса) составленный, совершенно уверен, что с небольшим старанием и малозначащими издержками граждане сей республики могут одни пользоваться всеми выгодами бобровой и меховой торговли, не только ныне весьма прибыточной, но обещающей великую прибыль и на грядущие времена».

Для достижения сей цели, комитет предлагает основать постоянное заселение при устье реки Колумбии,[320] и чтобы колонисты имели с собою своих жен и детей, дабы со временем потомки их имели привязанность к месту своей родины и не скучали бы уединенностию оного. В поселенцы избрать советует он китайцев, как народ трудолюбивый, неприхотливый и по бедности своей готовый везде жить, где только может снискать пропитание, и пр. и пр.

Если бы сочинение, подобное сему донесению, было написано частным человеком, то оное не заслуживало бы ни малейшего внимания и даже стыдно было бы писать на него опровержение; но будучи составлено комитетом, от конгресса уполномоченным, оно есть акт американского правительства и в сем отношении достойно того, чтоб показать публике неосновательные суждения американцев о России и несправедливые их притязания на земли, по всем правам народным нам принадлежащие.

Здесь, я думаю, кстати будет сказать несколько слов о статье, напечатанной в одной из лондонских газет,[321] касательно новых привилегий Российско-Американской компании.[322] Статья сия стоит внимания, потому что в ней есть одно замечание, которое, недовольно вникнувшим в предмет сей, действительно может показаться весьма сильным возражением против запретительной системы, в пользу американской нашей компании установленной. Сочинитель статьи признает, что Россия, как и всякое другое государство, имеет полное право в своих владениях и по берегам, ей принадлежащим, делать такие учреждения, какие она признает нужными в отношениях ей к другим державам; но оные не должны быть противны общим народным правам. Российское правительство, запретив чужестранным кораблям подходить к берегам ее владений при Северо-Восточном океане на расстояние ближе ста миль итальянских, присвоило себе такое пространство вод, на которое никакой народ никогда не простирал своих требований, и что сим запрещением нарушается искони признанное основательным и справедливым правило «свобода всем плавать и производить рыбную ловлю в открытых морях и что отнятие сей свободы есть народное оскорбление». Истину сию сочинитель подкрепляет примерами из истории, ссылаясь на Венецию и Англию; впрочем, никто ее и опровергать не станет во всех общих случаях, не допускающих никакого изъятия. Сто миль, конечно, слишком уже большое расстояние, стеснительное для мореплавания и не соответствующее «свободе производить рыбную ловлю в открытых морях». Только не в отношении к берегам, о коих здесь речь идет, и вот почему: Россия не позволяет иностранным кораблям подходить ближе ста миль к берегам ее в таком море, по которому нет другого прохода, как только к ее владениям, а она не хочет там принимать гостей; следовательно, иностранный корабль должен идти туда или для тайной торговли с российскими областями, или для рыбных промыслов. Само собою разумеется, что первая подвергает корабль конфискации, а последняя должна быть только одним подлогом для производства первой; ибо ни один беспристрастный человек с здравым рассудком и знакомый с мореплаванием не станет утверждать, чтоб европейский корабль нашел выгоду в рыбном промысле на Северо-Восточном океане, когда возбранен ему вход в гавани наших владений. Какую рыбу может он там ловить в открытом море? Никакой: рыбы очень много, но ее иначе нельзя ловить, как при берегах и в устьях рек. Китовые промыслы также ни малейшей пользы не могут принести кораблю, не имеющему права к берегам приставать, ибо нет мест, где жир перетапливать, а не перетопленный жир кусками, долго лежавший в корабле, теряет всю свою цену, и такой промысел не заплатит одной трети иждивения, которое надлежит употребить на снаряжение и содержание корабля в столь отдаленном и продолжительном плавании. Следственно, под каким бы предлогом ни вошел корабль в те моря, но настоящая цель его должна быть непозволяемая Россией торговля, которую иначе и отвратить невозможно, как только запрещением подходить к берегам ее владений ближе ста миль; ибо, положим, что сие расстояние было бы определено только в десять миль, тогда никакими способами нельзя было бы контрабандистов обуздать или поймать, потому что американский берег весь состоит из бесчисленного множества островов, разделяемых проливами, почти повсюду для мореплавания удобными; корабль, подошедши к берегу миль на 15 или 20 и встретив русский крейсер, объявит, что он тут находится для китовой ловли, между тем, опознав берег, ночью войдет в проливы, в которых поймать его никак невозможно. Сочинителю вышеупомянутой статьи надлежало бы, кажется, подумать, что русское правительство, хорошо обсудивши дело сие, издало свои постановления, которыми, как я уверен, нимало не хотело нарушать общих народных прав; ибо таким нарушением Россия сделала б себе более вреда, нежели другим, потому что подала бы пример учреждать подобные запрещения; но теперь единственною причиною сему было одно только местное положение ее областей, запретительной системе подлежащих.