Рано утром я проснулся первым и разбудил доброго дона Эндимио де Саледо и Коральба, а также его возчиков. Я уладил с ними дела, потом проснулся весь лагерь, и началась погрузка. Работами руководил Хитрый Змей, потому что вьючные лошади принадлежали ему. Ни еврейки, ни ее отца не было видно, возможно, они скрывались в палатке вождя, испугавшись моих угроз. Я уселся рядом с Виннету и приглядывался к работам. Тут к нам приблизились двое мужчин, имевших такой вид, словно они собираются обсудить с нами кое-что очень важное. Это были асьендеро и важный чиновник. Я предчувствовал, что они еще раз подойдут ко мне, выставив свои требования и осыпав упреками. Мелтон, которого я передал юма, со вчерашнего вечера находился под их неусыпным надзором в одной из палаток.
Оба подошедших господина приветствовали меня в высшей степени официально, а чиновник — с очень строгим служебным выражением на лице. Он же и начал разговор:
— Я вижу, вы готовитесь к путешествию, сеньор. Куда это вы направляетесь?
— В Чиуауа, — ответил я.
— На это я не могу согласиться! Я вынужден настаивать на том, чтобы находящиеся здесь лица, все без исключения, отправились со мной в Урес!
— Вероятно, в качестве арестованных?
— Ну, как хотите, так и считайте!
— Так арестуйте нас!
— Этого бы мне не хотелось делать, так как я надеюсь, что мое служебное положение обяжет вас следовать за мной добровольно.
— Так как я еще не заметил этого положения, то оно никак не может меня к чему-нибудь побудить. А вообще-то я думаю, что мы находимся на территории юма, а я твердо намерен следовать их обычаям и привычкам словно писаным законам. И даже если бы это было не так, спорить о юридических формальностях я с вами не намерен, потому что я немец и в соответствии с разъяснениями, которые вы сами мне дали, вовсе не обязан руководствоваться вашими местными законами.
— Я? Да разве я говорил вам что-нибудь подобное? Это ведь не так!
— Это так. Когда я был у вас, прося защиты для немецких переселенцев, вы заявили, что не можете заниматься ими, и отказали им в покровительстве, которое было так необходимо. Приняв это к сведению, я поскакал в горы, чтобы заняться своими земляками, и вот теперь, когда я вызволил их из ужаснейшего положения, в котором они оказались из-за вашего отказа, вы приходите ко мне и уверяете, что мы должны подчиниться вам в служебном порядке. Но вы обратились по ложному адресу, сеньор. Я не такой человек, который позволяет распоряжаться собой в зависимости от настроения и самодурства чиновного лица.
— Какое мне дело до ваших немецких рабочих! Разве только они одни находятся здесь? Тут ведь много и других людей. Здесь произошли события, входящие в мою служебную компетенцию, и я обязан ими заняться. Я имею в виду нападение на асиенду, происшедшие здесь убийства и многое другое, что я не могу оставить безнаказанным. Где Мелтон?
— У вождя юма, который, весьма вероятно, намерен сам наказать его.
— Наказывать здесь имею право только я!
— Это вы обсуждайте с Хитрым Змеем. Зачем вы пришли ко мне?
— Потому что вы им выдали Мелтона. А вы должны были передать его мне!
— Замолчите! — гневно прервал я его. — У меня нет никаких обязанностей по отношению к вам. Если бы вы были умным человеком, то вели бы себя по-другому. До сих пор вы делали одни глупости, и если, несмотря на это, вы еще разыгрываете из себя хозяина здешних мест, то результат будет один: вас высмеют. Больше я не хочу слышать ни слова от вас!
Мой тон испугал его. Он не осмелился продолжать разговор и взглядом позвал себе на помощь асьендеро. Теперь слово взял тот:
— Сеньор, не поступайте подобным образом. Подумайте, что вы находитесь на моей земле! Вы в этих местах, так сказать, гость!
— О, что до этого, то ваше хваленое гостеприимство я узнал предостаточно и весьма вам за него благодарен. Но так как вы заговорили о своей земле, то придется вам напомнить, что вы ее продали. Теперь владельцем Альмадена стал Мелтон.
— Я подам на него жалобу и получу свои владения назад. Купчая, которую я с ним заключил, недействительна. А поэтому я с полным правом снова могу рассматривать себя владельцем этого поместья. И я требую, чтобы каждый здесь находящийся подчинялся мне, как и указаниям моего уважаемого друга.
— Ну, и каковы же ваши указания?
— Я хочу, чтобы вы поехали с нами в Урес. Там вы должны будете выступить свидетелем по делу Мелтона, однако и против вас мы выступим с иском.
— С каким же это иском?
— Это вы услышите только там. Я не считаю нужным говорить с вами об этом в данной обстановке.
— Хорошо, тогда помолчим! Я тоже не считаю нужным говорить ни с вами, ни с вашим верным другом. Хочу вам высказать только одно, что вы, если хотите заполучить Мелтона, должны обращаться не ко мне, а к Хитрому Змею.
— Но я его требую от вас. Вы его захватили и не должны были никому передавать!
Тогда поднялся Виннету, вытащил свой револьвер и спросил спокойным, но весьма твердым голосом:
— Оба бледнолицых знают, кто перед ними стоит?
— Виннету, — ответил асьендеро.
— Да, Виннету, вождь апачей, — подтвердил чиновник.
— Но знают ли бледнолицые, что Виннету не любит пустых речей, а еще больше он не выносит глупого поведения? Теперь я хочу побыть наедине с моим другом Шеттерхэндом. Считаю до трех; того, кто из вас после этого задержится здесь, я просто застрелю!
И он наставил револьвер на двух друзей.
— Раз…
Важный чиновник поспешил уйти.
— Два…
Тут и асьендеро устремился за ним.
— Ну вот, даже до трех не пришлось считать, — рассмеялся апач. — Если бы мой брат сделал так же, он мог бы избавить себя от многих бесполезных слов.
Теперь оба труса остановились в безопасном удалении от нас и стали совещаться. Потом они подошли к вождю, стоявшему перед своей палаткой. Мы увидели, как они заговорили с Хитрым Змеем, но беседа была недолгой, потому что вождь выдернул из земли копье, воткнутое рядом с его тотемом[94], и ударил им чиновника по спине. Тот с руганью отбежал прочь, а дон Тимотео поспешил за ним, опасаясь чувствительного удара древком.
После такого поведения асьендеро у меня пропало желание отдавать ему деньги, тем более, что ту сумму, которую я отдал бы ему, теперь с удовольствием поделят между собой бедные поселенцы. Но прежде чем мы отправились в путь, я все же подошел к асьендеро и сказал ему:
— Сеньор, вот здесь купчая, которую вы подписали с Мелтоном, а вот многочисленные письма, доказывающие его виновность в разорении асиенды. Большего вам не требуется, чтобы снова вступить во владение своим имением, а с помощью своего друга, знатока законов, деньги, которые вы получили за асиенду, будут присуждены вам в качестве компенсации. Будьте здоровы, а в дальнейшем постарайтесь вести себя скромнее и умнее, чем делали это в прошлом и настоящем!
