животу, не давая кишкам выпасть наружу окончательно, а второй бесцельно водил по земле, словно ища свой мешочек с травами, валяющийся неподалеку от него.
— Твоя работа? — спросил Стефан у Джейми.
— Угу, — промычал тот. — Правда, не успел ее закончить.
— Надеюсь, я смогу ему помочь, — тряхнула косой Мелэйна и сжала кулаки, сделав шаг в сторону Кола. — Только бы получилось…
Но ее отстранил Джейми, направившись прямо в сторону раненого мужчины. Поначалу Этьен подумал, что его друг хочет помочь Колу, который пустыми глазами пялился в небо, почти не мигая; но вздрогнул, когда увидел, как Джейми вытащил у Кола из-за пояса нож и одним резким движением перерезал ему горло от уха до уха — спокойно, не задумавшись ни на миг, точно курице или свинье. Когда парень вернулся к друзьям, разглядывая новый трофей, Мелэйна едва ли не задыхалась от возмущения.
— Ты в своем уме?! Зачем ты это сделал?! Я же могла попробовать…
— Рана слишком серьезная, — пожал плечами Джейми, пряча нож. — Даже если бы у тебя получилось, ты могла пострадать сама. К тому же, я дал им выбор.
Мелэйна поджала губы, не сводя с него гневного взгляда; а следом вознегодовала еще больше, когда Стефан отправился обчищать карманы павших.
— Хочу напомнить, что этот милый господин вместе со своими друзьями чуть нас не убили, — сказал Стефан, перекинув через плечо сумку, которую он забрал у Кола и примеряя его сапоги. — Притом дважды, ну а уж про паренька я и вовсе молчу — я бы ни слова не сказал, даже если б он на этих покойничков сверху помочился. К тому же, мертвым пожитки ни к чему, а у него тут еда и питье — лучше лишний раз поужинаем мы, чем звери или черви.
Хотя Мелэйну доводы друзей ни капли не убедили, и она все еще выглядела так, словно пред ней плюнули прямо в священное писание, но спорить больше не стала; однако все-таки сумела настоять на том, чтобы похоронить тела врагов. Так как копать им было нечем, они бросили тела в воду, положив каждому на грудь по большому камню, а следом подождали, пока Мелэйна произнесет нужные слова. Когда она начала говорить про спасение души Северина, Этьен был, порывался сказать ей, что он заслуживает этого меньше, чем любой из живущих на свете, но все же решил промолчать; он не хотел огорчать и без того усталую и сердитую девушку, да и какая уже собственно разница — предатель мертв, они живы, а Раймунд отомщен. И это главное.
Но вот все церемонии были соблюдены, они немного отдохнули, смыли грязь, перекусили и, наконец, начали переправу. Осторожно шагая по телу чудища — и пару раз чуть не грохнувшись в воду, так как оно было до того скользким, что будто бы сделано изо льда — Этьену все время казалось, что тварь попросту притворяется, и не успеют они пройти и половину, как она воспрянет и разорвет их в клочья за несколько мгновений. Но, к счастью, опасения его не сбылись, и они спокойно перешли на тот берег, преодолев последний десяток десять футов вплавь.
Чем дальше они отдалялись от озера, тем больше рассеивался туман, воздух становился куда чище, а один раз вдали даже промелькнула лисица, махнув меж деревьями рыжим хвостом. Почему-то вид обычного зверька — без жвал, когтей и клешней — вселил в Этьена такую радость, что он даже начал насвистывать мотив одной песенки про крестьянку Меллу, чьи куплеты частенько распевали солдаты в лагере.
— А малец-то, к слову, не так уж и прост, как на себя наговаривал, — с одобрением произнес Стефан и хлопнул мальчика по плечу. — Я видал, как ты чуть не заколол того громилу, а потом спустил на него чудище. Ловко. Мозги у тебя что надо, да и в штанах все на месте.
— Спасибо, — от подобной похвалы Этьен чуть смутился и, услыхав про Северина, невзначай оглянулся, словно ожидая увидать его за спиной. — Я надеюсь, он…
— Мертв, — точно припечатал Стефан. — Труп, покойник, корм для рыб, мертвехонький мешок с дерьмом. Кстати, Джейми…
— Чего?
— Как думаешь, за эту вот образину нам бы сколько отсыпали? Вот руку даю на отсечение — не меньше сорока корон. По десять на брата… и сестру, — поспешил добавить он, взглянув на Мелэйну, которая при его словах только подняла брови, будто дивясь, что он, еще не так давно побывав в шаге от смерти, может думать о подобных вещах.
— Сорок каждому и по рукам, — через короткое раздумье ответил Джейми и с усмешкой добавил. — Хотя на меньшее чем замок или хотя бы кузню я бы не согласился.
— Нет уж, с замками, как и с борделями нам лучше повременить, — Стефан обменялся с другом многозначительным взглядом, чей смысл ускользнул от Этьена. — А также с монастырями, болотами, лесами… Боги, да мне кажется, если даже я захочу нагадить в королевский нужник, меня будет ждать огромная, волосатая, вонючая…
Следом он принялся довольно красочно расписывать то, что может с ним произойти при справлении нужды; вскоре Мелэйна не выдержала, прекратила дуться и начала его громко отчитывать. Этьен, обычно хихикающий над шутками Стефана, вполуха слушал их перебранку, в которую влез даже Джейми, споря с друзьями о значении некоторых слов; ну, а мальчик вдруг понял, что впервые за долгое время душа его спокойна.
Глава 28
Наш путь лежит туда, за край,
Где ждут любимые глаза.
Эй, брат! Смотри, не умирай,
Ты ж обещал прийти назад.
Пускай, что неча нам уж жрать,
Пускай, в боку торчит стрела,
Но друг, не смей здесь умирать!
Нас ждут родимые края.
Сказали топать — мы идем.
Коль скажут сдохнуть — мы умрем.
Пока мы живы — мы поем
О том, что ждет в краю родном…
Бретен Трубадур, «А мы идем, идем на юг»
После Ведьминого Котла дальнейший путь, по сути, представлял собой легкую прогулку. Припасы, которые дал им с собой Тедельмид, почти закончились — тем более, что добрых две трети из них они благополучно потеряли при побеге из монастыря — но в сумке того странного хударя с зелеными губами оказалось достаточно хлеба и сыра, чтобы они не голодали, а воду они набирали из многочисленных ручьев, встречавшимися им по дороге. Пожелтевшие луга вскоре сменились полями с усталыми крестьянами, занятых последним урожаем, которые
