Прискакал на коне и староста Берки. Но пробыл буквально пять минут, пожелав счастливого путешествия, и тут же вернулся в поселок – дел было невпроворот. А тут еще и внучок чуть ли не со скандалом отпросился в отпуск. Берки бы его ни за что не отпустил, но неожиданно посыльный доставил ему записку от протектора, и… пришлось отпустить. А почему так случилось, староста догадаться даже не пытался, со своими бы проблемами управиться.
С боларами Кремон попрощался еще с вечера, проведя последнее занятие и всеми доступными средствами разъяснив Спину, куда он отправляется и зачем. Даже карту подарил болару с несколькими координатами своего предполагаемого нахождения. Чего только не бывает: а вдруг зеленые шарики в тех краях окажутся? Ведь до сих пор ничего не выяснили об их миграции и дальних путешествиях.
А Давид Сонный решил проводить небольшой караван на несколько часов пути и вернуться в замок к обеду. Поэтому с первыми лучами светила четыре всадника и пять лошадей с поклажей тронулись в путь. Агван провожал путников почти полностью безлюдными улицами: все уже давно работали на своих полях, ведь как раз шла интенсивная прополка взошедшего свала. И понаехавшие со всех сторон строители тоже находились на объектах. Так что лишь возле трактира им помахали руками сам хозяин и несколько его работников.
Затем небольшой караван набрал походный ритм, а Давид приступил к последним консультациям о том, что и как надо сделать в столице. Причем консультировал не столько Кремона, как Мальвику. Так как она никогда не бывала в населенном пункте крупнее Агвана, и законы столичной жизни порой вызывали у нее возмущенные восклицания.
За пару часов Давид не сделал в своем монологе ни одной паузы – так старался не упустить ничего важного и нужного. Кремону даже неудобно стало от такой заботы, и он попытался успокоить товарища:
– Да не переживай ты так! Я же в Пладе вырос. Даже если нас Невменяемый на порог не пустит – не пропадем! Может, и лучше устроимся.
Давид чуть не упал с лошади от расстройства:
– Да ты что?! Как – не пустит? Вы должны приложить все усилия для того, чтобы ему понравиться и остаться в его доме! Только так! И ни о чем другом даже не думай. А то получится, что я поощрял твое непослушание Хлеби, а потом бросил на полдороге! И не нашел тебе более достойного наставника. Не позорь меня!
– Все, мне уже стыдно, – признался молодой колдун. – И больше я так шутить не буду. Обещаю тебе железно: Невменяемый от нас не избавится, даже если мы потеряем все твои рекомендательные письма и забудем все твои советы и наставления.
– Надеюсь! – обиженно буркнул Сонный, но тут же вновь расцвел улыбкой: – Ну тогда давайте прощаться, мне пора назад. Ты-то уехал, а с боларами надо продолжать работу.
– Ничего, ты справишься! Счастливо оставаться и… спасибо за все, мой друг и мой наставник!
Не слезая с коней, друзья обменялись крепкими рукопожатиями.
– Не забывай о свойствах твоего Торнадо! – напомнил еще раз Давид. – И пусть Невменяемый его тоже тщательно обследует. С его опытом…
Затем Сонный так же попрощался с Бабу. А вот Мальвику он с явным удовольствием расцеловал в щечки и галопом отправился обратно в Агван. А небольшой караван продолжил умеренным темпом двигаться по дороге на запад.
Лишь в обед они сделали короткую остановку и плотно поели собранным в дорогу угощением тетушки Анны, помянув при этом домоправительницу самыми добрыми и теплыми словами.
Послеобеденное время переезда проходило в шумных спорах и дебатах о том, почему и как все произошло. Неспешное, почти ленивое путешествие этому способствовало. А деятельная натура обоих парней заставляла их найти для себя хоть какое-то занятие. Поэтому Кремон выпытывал у Мальвики малейшие детали из ее разговоров с протектором Агвана, обсуждал все его действия и неясности с Бабу и пытался уяснить предпосылки возникшего скандала. Но не находил их! Со всех сторон получалось, что виноват во всем он сам, оказавшись слишком любопытным, несдержанным и не по существу упрямым.
К вечеру даже Мальвика пришла к такому же выводу:
– И зачем ты ворвался в мою комнату? Я ведь совсем дедушки не боялась. Ну посмотрел бы он на мою попу или спину, и что с того? Я уже и согласна была. А тут ты влетел и все смешал, перепутал… Но то, что случилось, даже лучше. Теперь мы едем в столицу!
– Ага, лучше, – проворчал расстроенный Кремон. – Не просто едем, а вынуждены ехать…
– А я тоже рад этой поездке! – воскликнул Бабу. – Если бы вы только знали, как мне наша поселковая управа надоела!
– Да мне тоже многое надоело, – согласился колдун. – И жил я в замке просто неимоверной по интенсивности жизнью. Недалеко отъехали, а мне уже не хватает той атмосферы. Ведь за короткое время Агван стал для меня чем-то вроде второго места рождения. А такое из памяти быстро не стирается. Так и хочется вернуться… Увы! Не видать мне больше ни замка, ни озера, ни Паласиевого луга.
– Ничего, – засмеялся Бабу. – Просто вспоминай, как ты с полным комплектом оружия бегал по рощам и рубал деревья, и тебе сразу расхочется возвращаться.
– Да? Хм! – Кремон на несколько мгновений погрузился в воспоминания, как он бегал в предрассветном тумане, и ему сразу стало жарко: – Уф! Уже расхотелось!..
– Вот и прекрасно! – воскликнул гигант, привставая в стременах. – И Пинто уже на горизонте. И времени у нас полно. Так что сегодня вечером можно повеселиться!
Тут же в ответ раздалось возмущенное восклицание девичьим голоском:
– Тебе бы только веселиться! А бедная Лирна одна осталась…
– Обо мне Лирна может не переживать, я ей никогда изменять не буду! – При этих словах Бабу многозначительно похлопал себя по груди со стороны сердца. – А вот выпить да сплясать имею полное право. Зато Кремону вообще можно сегодня расслабиться и приударить за какой-нибудь красоткой. И позабыть постылое школярство! А, дружище?
– Не знаю, – беззаботно ответил колдун. – Может, в этом Пинто и посмотреть не на кого?
– Ха-ха! Да мы тут всегда останавливаемся, когда с караванами идем. И ни разу не пожалели!
Когда Кремон добирался пешком в Агван, то обошел Пинто по более короткой, лесной дороге. Поэтому сейчас с интересом рассматривал живописный городок, раскинувшийся у подножия высокой и широкой горы, и совсем не обратил внимания на то, с какой злостью Мальвика посмотрела на простодушного гиганта. При этом ее пальчики, сжатые в кулачки, побелели от напряжения. Девушка уже и высказаться собралась весьма нелицеприятно, но сжала упрямо губы и сумела сдержаться. Ведь нельзя ссориться в самом начале путешествия, уж лучше поговорить с Бабу наедине. Или придумать нечто такое, чтобы забыл и про выпивку, и про танцы, и про свое мерзкое сводничество!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
