Он не мог пошевелиться. Краем глаза Дред видел, что лампочка мигала, извещая о поступившем сообщении, но сейчас он хотел просто сидеть и ждать, когда развеется сон.
«Проклятая ведьма». Как это случилось? Она ударила его или у нее с самого начала был пистолет? Он тряхнул головой, и зазвучала музыка, спокойная мелодия шубертовской лирической песни, она убрала головную боль и снимала нервное напряжение. Он забыл мантру Старика, вот в чем дело, — самоуверенный, дерзкий, ленивый, мертвый. Виртуальная смерть, но все равно хороший урок. Глупая смерть. Он затеял с ними игру, как если бы это был один человек, добыча для охотника. Он их недооценил. Это не должно повториться.
Его окутывали серебрящиеся звуки пения, снимая напряжение. Это было отступление, но только временное. У Дульси была копия зажигалки, и у них было куда больше информации, чем у этой гадины Сулавейо и компании. Он их отыщет. Он будет брать их по одному и уничтожать. А черную шлюху оставит напоследок.
«Точно. Таков план. — Он сменил Шуберта на что-то более чувственное и энергичное, струнные накатывали волнами, мелко били барабаны, он слышал в этой музыке, как кто-то быстрый и хитрый убивает кого-то очень глупого. — Но они не знают, что сценарист здесь я. Они не подозревают, что это только середина спектакля. А вот конец им совсем не понравится».
Пора готовиться к приезду Дульси, пора приступать к самой важной части плана. Эта группа неудачников всего лишь вставной номер в программе. Это следует запомнить.
Дред нажал кнопку, отключая огонек сигнала, сообщающего о вызове. На экране появился Клеккер, огромный и невероятно уродливый. Южно-африканский тайный агент был буквально сшит заново после взрыва бомбы, чуть не убившей его, — восстановление клеток, почти полная замена скелета на фибрамик, особенно на лице и руках. Не зная, как он выглядел до взрыва, трудно было сказать, то ли хирурги — гении, то ли у них ничего не получилось.
— Эта Сулавейо и ее товарищи находится на заброшенной военно-воздушной базе в горах под Дурбаном, — проскрипел репликант Клеккера. — Мы можем до них добраться в течение максимум семидесяти двух часов, зависит от степени защиты на базе. Я захвачу четверых человек и специальное оборудование, если прикажете.
Дред нахмурился. Он не желал плоти Рени Сулавейо, он желал ее душу. Он хотел ощутить ее ужас. С другой стороны, ее тело могло пригодиться как преимущество в игре. К тому же он был уверен, что и маленький бушмен с ней, что может оказаться еще лучшим рычагом давления на нее, чем ее собственное тело. Даже Мартина, милая Мартина, запуганная, слепая, может оказаться с ними, если его прощальный подарочек не убил ее.
Он набрал номер Клеккера. На экране появилось опухшее, ничего не выражающее лицо, похожее на грозовую тучу.
— Они нужны мне живыми, тела женщины и бушмена не трогать. Всех, кто будет со мной связываться, оставь на линии, не отключай, пока я не скажу.
Отдав распоряжение, Дред включил свою внутреннюю музыку громче. Хорошее настроение возвращалось, ночные посетители растворились в дневном свете и движении. Герою пришлось отступить, ну и что, так всегда бывает. Скоро начнут происходить важные события, очень многие удивятся.
Очень сильно удивятся.
ГЛАВА 24
СЕРЬЕЗНЫЕ ИГРЫ
СЕТЕПЕРЕДАЧА/НОВОСТИ: Джингл хочет привлечь к ответственности Джикси.
(изображение: Дядюшка Джингл рядом с капитаном Джикси и пришельцами)
ГОЛОС: Дядюшка Джингл, многоуважаемый ведущий всемирно известного интерактива для детей, решил, что пора забыть на время образ хорошего парня. «Оболос Энтертейнмент», которая владеет торговой маркой «Джингл» дядюшки Джингла и Джунглей Джингла, демонстрирует свою мощь перед так называемым «вопиющим нарушением» со стороны шотландской фирмы «ВиВин», «ВиВин» выпустила серию игрушек под названием «Команда капитана Джикси», что, по словам «Оболос», означает попытку нажиться на успехе дядюшки Джингла.
(изображение: представитель Оболоса, держащий в руках Зуммер Зизз и Зтрипи Зтрайп производства «ВиВин»)
ГОЛОС: Сегодня на пресс-конференции Оболос продемонстрировал «почти полное копирование» большинства самых известных персонажей…
Море цвета темного вина.
Пол вспомнил, что Гомер любил такие эпитеты и еще «розовоперстая заря», которая повторялась раз за разом, к радости преподавателей классической литературы и к ужасу скучающих студентов. Так произведению придавалась удобная форма, чтобы барды могли легко запоминать старые образные слова, поколение за поколением, пока не изобрели алфавит и книги.
На самом же деле они вовсе не были цвета темного вина эти гомеровские моря. Путешествуя на плоту и в шторм, и в солнечную погоду, Пол убедился, что морс еще более изменчиво, чем небо. Иногда оно было настолько светло-голубого цвета и такое прозрачное, что по краям казалось белым как лед, а временами становилось темным, как камень. Рано утром, когда солнце стояло низко, вся поверхность моря загоралась искрящимся огнем, но когда солнце поднималось высоко все море могло вдруг превратиться в жидкий нефрит. А когда солнечный диск спускался вечером в оранжевые облака на горизонте, на короткое мгновение море становилось черным, а само небо становилось какого-то неземного зеленого цвета. Это мгновение предвещало появление звезд, самых прекрасных какие Полу доводилось видеть.
Несмотря на тоску по дому и покою, бывали моменты, когда Пол любовался небесами и их искаженным отражением в воде, и тогда он испытывал радость, которая принадлежала только ему. После совместного побега с острова Лотос Азадор стал опять необщительным, он еще чаще погружался в мрачное молчание, весь колючий, как ежик, свернувшийся клубком. Полу стоило немалых трудов просто узнать, точно ли они плывут в Трою.
Не раз бывало, что Пол оставался совсем один поэтому теперь он не огорчался от отсутствия общения, как это бывало раньше. После последнего визита крылатой Женщины его переполняли какие-то неясные мысли и догадки. Если не все уголки его памяти были открыты, ничто не мешало попробовать отгадать, что же скрыто от него, особенно Теперь, когда у него появились ключи к загадкам.
Самой большой загадкой была, конечно, сама женщина. Ее краткий визит, когда Пол болтался в море на куске дерева и был готов утонуть, сильно отличался от других посещений. Во всех случаях, кроме этого, она являлась ему во сне либо в самой симуляции, где ее одежда соответствовала сюжету. В тот визит на ней было платье начала двадцатого века, хотя и старинное, и не было в нем ничего необычного — он видел ее и в куда более экзотических нарядах, — но оно совсем не подходило для Древней Греции или для замка великана из сна. То видение зажгло в нем огонь. Ему хотелось знать, не был ли тот образ ее настоящим или, по крайней мере, его воспоминаниями о ней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
