Читаем без скачивания ЗЕМЛЯ ЗА ОКЕАНОМ - Борис Гринштейн

Утром наступил час, когда лейтенанту Хромченко понадобилось съехать на берег, чтобы замерить высоту солнца и проверить хронометр. Я также решил размять ноги. Находившиеся на берегу наблюдатели сообщили в президио о нашем приближении и, когда мы ступили на сушу, губернатор, маленький пожилой человек в парадной форме при всех регалиях, начал спускаться по склону навстречу. Я, в свою очередь, стал подниматься наверх и на полдороге Мексика и Россия упали друг другу в объятья. В палатке на берегу был устроен обед.

…29-го августа в президио были накрыты столы, и тост за дружбу народов сопровождался артиллерийским салютом. 30-го обедали у нас, а вечером танцевали в президио. … Наши офицеры старались быть чрезвычайно любезны, и дон Паоло Висенте де Сола, весьма заботившийся о формальностях, на которые у нас не обращали особого внимания, успокоился и быстро сошелся с нами, пообещав показать любимое здесь зрелище- борьбу медведя с быком. … Зверей связали, и они дрались неохотно, поэтому зрелище не воодушевляло. Жаль было лишь бедных созданий, с которыми так позорно обращались. Вечером нас со Степаном Петровичем и Карлом Ивановичем (Шульц-А.Б.) пригласили в предизио. На встрече присутствовал также комиссар из Мехико каноник дон Августин Фернандес де Сан-Винсент. Он сразу же после приветствий спросил у нас по какому праву крепость и поселение Росс построены, потребовал доказательств этого права и подчеркнул, что Мексика имеет неоспоримые права на территорию, занятую под русское поселение, управляемое г.Шульцем. На это я ответил, что комендант пограничной крепости, как и губернатор не могут или, по крайней мере, не обязаны ответствовать зачем и по какому праву крепость тут построена. Любые официальные претензии я должен переслать в Ст.-Петербург, крепость же удерживать и защищать по силе российского устава. И далее выразил уверенность, что это происшествие не охладит выгодных связей двух доселе дружественных народов, взаимно друг друга уважающих. Тут каноник потребовал покинуть Росс в течение шести месяцев и стал угрожать воинской силой. Но когда я потребовал занести эти его слова в протокол, комиссар тут же заявил, что желает только свидетельство в том, что требование мексиканского правительства было им объявлено.

С таким началом нечего было затевать разговор о совместном промысле бобра. Губернатор де Сола также не может смириться с русским присутствием в 30 милях от его владений. Ещё в 1817 году он, чтобы ограничить наше продвижение, на северном побережье залива св.Франциско основал миссию Сан-Рафаэль, а недавно заложил там еще одну, Сан-Франциско Солано. Следует признать, однако, что губернатор де Сола все же старается поддерживать с российскими колониями добрососедские отношения. Так в прошлом году по приказу миссионеров из того же Сан-Рафаэла был доставлен в Росс индеец- убийца нашего охотника-алеута".*(3)

В связи с этими записками Муравьева интересна фраза, оброненная им в разговоре с Педро де Калма, в присутствии переводчика с "Апполона" Ахиллеса Шабельского*(4). "Ежели невозможно договориться с господином де Солой, не следует ли нам, учитывая все эти революции и дворцовые перевороты в Мехико, подумать о другом губернаторе, посговорчивее?" Пророческие слова, если учесть что через пол года губернатором Верхней Калифорнии был назначен дон Луис Антонин де Аргуэлло, родственник дона Педро и представитель семьи традиционно дружественной к России.

Доказать присутствие "Русской руки" в этом назначении трудно. Единственный документ, способный служить косвенной уликой, строка из годового отчёта Росской конторы, через которую проходили все сделки с Калифорнией.

4 тыс. п(астров) Рафаилу Манхину

4 тыс. п(астров) Раису Кабанису

Странные типы, заработавшие в 1822г. такие деньги, это спикер парламента Рафаэль Манхино и епископ Мехико Руис де Кабаньяс. А одними из первых решений нового губернатора был указ о совместном промысле и разрешение компанейским охотникам "устроить временное охотничье поселение на Фараллонских островах".

Посвятив три недели дипломатии правитель отправился в Лорето, отдать визит вежливости губернатору Нижней Калифорнии (и отцу будущего губернатора Верхней). Дон Хосе Дарио де Аргуэло проживал там уже седьмой год но никак не мог привыкнуть. "Это хорошо известный и самый влиятельный человек в Новой Калифорнии, где он честно служил в течение 34-х лет. Хороший офицер, поборник строгой дисциплине и вообще очень популярный человек. Тут в Лорето все ему не по нраву. Он уже несколько лет не получал жалованья. Возраст и ухудшающееся здоровье добавилось к бедности. В феврале сего года экипаж шхуны из эскадры адмирала Толеаса Кочрейна разграбила его дом. Они забрали все ценное, включая сервиз из серебряной посуды, который вызвал восхищение д-ра Лангсдорфа во время посещения Резановым этой счастливой тогда семьи. Дон Хосе думает подать в отставку и уехать к сыну Гервазио в Гвадалахару, но он ныне нездоров и сомнительно, что он сможет добраться туда живым. Донья Консепсия не смотря на почтенный возраст, ей уж минуло 30, остается молодой и прелестной, что я лично могу подтвердить бывши ей представленным. Оставаясь верной своей любви она посвятила себя благотворительности и обучению индейцев. Тут к ней относятся с огромным уважением и зовут Благославенная (La Beata)".

Закончив свои дипломатические упражнения правитель вернулся в Новороссийск, где успел встретить пришедший 4 ноября из Ст.-Петербурга бриг "Рюрик" под командованием лейтенанта Романова. Бриг должен был теперь пополнить компанейский флот, а лейтенант, согласно инструкции Морского министерства, "по прибытии в колонии возглавить экспедицию по отысканию северного прохода в океан Атлантический".*(5) На "Рюрике" прибыл также Павел Шелихов, определённый в канцелярию колоний с окладом в 100 руб. Он привёз известие о том, что Хлебникову присвоен 9 класс по Табели о рангах, что соответствует рангу титулярного советника. Пришло наконец и долгожданное разрешение креолам "самочинно добывать меха продавая их компании по казенной цене". Однако предлагая опираться на собственные силы, "подкрепление из Санкт- Петербурга ожидать нечего", новых работников столичные начальники опять не прислали.

Почти в ультимативной форме потребовав "…непременно в следующую кругосветку прислать подкрепление, иначе колонии будут в несчастном положении" правитель принялся за работу. Все свободные руки брошены были на строительство, правитель мобилизовал даже еврейских мастеров (кроме раввинов и ювелиров).*(6) На продуктах Муравьев не экономил, не скупился и на лишнюю чарку рому, так что не смотря на суровую зиму "работая всегда были мокры, платья и обувь сыры", больных в лазарете прибавилось не слишком.

3 марта почти все работы пришлось приостановить. Правитель с большинством людей отправился на Ситку. Там пошла сельдь, да такая, что старожилы и не упомнили, 5 работных потонуло, опрокинувшись в перегруженной рыбой лодке. К концу месяца "Головнин" привёз с Кадьяка собранных с разных артелей старовояжных с семьями, у каждого было по 3-7 детей. Зимой они строили кирпичный завод на отличной глине, найденной Штейном, а балластом бригу служил первый груз кирпича, предназначенный для строительства столицы Русской Америки. Но отправлять пенсионеров на родину Муравьев не собирался: "Я не в состоянии выслать их в Россию, на голодную смерть, а паче жаль малюток, что отцы их здесь ничего не нажили". Если оставить за строкой лицемерную жалость правителя Компании к работникам, за десятилетия принёсшие ей огромный доход и не заработавшие к старости на хлеб, эта его маневр был на благо прежде всего самим пенсионерам. В России их ждала нищета, а в новых поселениях они быстро обросли хозяйством и укоренились.

19 апреля из гавани Новороссийска ушли на север "св.Николай" лейтенанта Романова и "св. Марфа" под командованием опытного морехода Дмитрия Пометилова, с инструкциями: "…ежели не удастся по жестокости льда пройти в океан Атлантический…основав по течению Макензиевой реки редут зазимовать там дабы следующей весною разведать реку до больших озер и далее до англинских владений".

А ровно месяц спустя флотилия, состоящая из бригов "Головнин" и "Волга" и шхуны "Фортуна" отправилась на юг. Правитель держал флаг на "Аполлоне", а пришедший 11 мая военный шлюп "Ладога" остался ремонтироваться и защищать обезлюдившую столицу.

Суда экспедиции везли 116 пенсионеров с семьями и более 300 алеутов. В трюмах лежали, срубленные ещё зимой, частью в Новороссийске, частью в Москве, строения для двух крепостей, намеченных к постройке в устьях рек Рог и Сислав. Обитающие там племена год назад прислали в Ново-Архангельск послов, с предложением основать у них фактории. Чинуки, устроившие там с помощью компанейских судов постоянные торговые точки на манер одиночек, держали чрезвычайно высокие цены. А когда Муравьев, опасаясь внезапного нападения на манер якутатского, заговорил о необходимости какой-то защиты, послы рогов и сиславов, надеясь на выгодную торговлю без посредников, согласились и на острог. Комендантами будущих Рогорвика и Славянской крепости назначены были Алексей Репин и Герман Молво. "Фортуна" кроме того должна была зайти в Благонамеренское, чтобы доставить на замену Алексею Однорядкова нового коменданта Александра Калакуцкого.