– Он и не останется, – пообещал граф, вперив взгляд своих темных глаз в напряженное лицо Макдуалла. – Но мы должны проявить терпение, пока не составим свой план. Любое наше действие должно быть тщательно продуманным и безупречно исполненным. Я хочу, чтобы месть наша была успешной и долгой.
Макдуалл стиснул зубы, но потом неохотно кивнул в знак согласия.
– Скорее всего, в Лондоне кто-то предупредил Брюса, раз он сумел вырваться из их когтей, верно? Мы знаем, что англичане нашли письмо, которое мы подбросили Уоллесу. Это мы должны были готовиться к коронации, будь оно все проклято! А Брюс должен был гнить в Тауэре!
– Полагаю, мы никогда не узнаем, что там произошло. Мы проиграли, и Джону пришлось дорого заплатить за это. И теперь нам остается лишь отомстить. – Темный Комин поднялся на ноги. – Но месть – это блюдо, которое лучше всего подавать холодным. И когда мы ударим, я хочу, чтобы он сполна ощутил это на своей шкуре.
– Это будет цареубийством, если он успеет стать королем к тому времени.
– А мне плевать, какую корону этот разбойник нацепит себе на голову! – прорычал граф. – Он никогда не будет моим королем.
– А как насчет трона? Кто займет его, когда мы устраним Брюса?
– Это – дело будущего. Сначала мы должны собрать своих сторонников. Рыжие и Темные Комины, равно как и Комины Килбрида, будут готовы, когда настанет время, но нам нужны и другие. Я поеду на запад, встречусь там со своими союзниками. Макдуаллы и их родственники присоединятся к нам, в этом я уверен. Джон приходился племянником лорду Аргиллу. Он должен вернуть долг крови его убийце.
– Тогда я могу отправиться в Галлоуэй? Поднять своих людей на войну?
– Да. Но, собрав Лишенных Наследства, ты выступишь против Брюса не раньше, чем я скажу. Сначала я хочу, чтобы ты заключил для нас другой альянс.
Изабелла смотрела в окно на то, как во дворе замка собираются мужчины. Среди них был и ее муж: облаченный в черную накидку, он решительно двигался вдоль их рядов. Квадратики оконного стекла в свинцовых переплетах дробили его движения и искажали вид, когда он поднялся в седло жеребца, хлестнув его поводьями, чтобы тот стоял смирно. Вокруг него садились на коней оруженосцы и рыцари, а грумы выводили вьючных лошадей, нагруженных мешками с провизией. Ее супруг не соизволил сообщить ей, куда направляется, зато это сделал ее старший конюх. Он собрался в Аргилл, чтобы поднять своих тамошних союзников против Роберта Брюса. Капитан Дунгал Макдуалл выехал сегодня утром из манора по дороге на юг. Глядя, как ее муж отправляется в путь по западному тракту, Изабелла ощутила в воздухе дыхание войны.
По обе стороны дороги поля и пастбища сбегали к морю, находившемуся на расстоянии семи миль отсюда, в Сент-Эндрюсе. На бурой земле пробивались первые ростки овса и ячменя, яркая зелень которых искрилась на солнце. Когда-то в этих ростках она видела обещание весны и надежды. Но теперь в ее сердце жила лишь холодная стужа зимы. Когда всадники скрылись из глаз, на поля вновь опустились вороны. Изабелла отошла от окна. Заметив свое отражение в зеркале, она уставилась на лиловый синяк у себя под глазом, изуродовавший левую сторону ее лица.
Она заработала его два дня назад, когда поинтересовалась у мужа, что может означать восстание для ее племянника, который по-прежнему оставался на попечении короля Эдуарда. Ответом стал его кулак, прилетевший из ниоткуда и повергший ее в ошеломленное молчание. Агнесса пыталась сделать ей примочки, но Изабелла отказалась. Подойдя к кровати, графиня прилегла на нее, комкая в пальцах покрывало и глядя в окно, за которым небо меняло свой цвет с бирюзового на темно-синий. На востоке собирались облака, и к тому моменту, как она смежила веки, в комнате сгустилась темнота.
Изабелла внезапно села на постели, отбросив покрывала. Она диким взглядом окинула комнату, сбитая с толку переменами вокруг. Свеча на столике у кровати потрескивала, и на стене напротив кривлялись изломанные тени. Должно быть, Агнесса зажгла ее, пока она спала. Изабелла уже была готова откинуться на подушки, решив, что ей приснился кошмар, когда снаружи донесся пронзительный вопль, который заглушили громкие крики и топот копыт. Она спрыгнула с кровати, и остатки сна улетучились моментально.
Подбежав к окну, она увидела, как во двор въезжает конный отряд, размахивая факелами, бросавшими зловещие красноватые отсветы на стены амбаров и хозяйственных построек. Поначалу она подумала, что это вернулся супруг, но потом заметила, что мужчины держат в руках обнаженные мечи. Пока она растерянно смотрела на происходящее, из дверей замка выбежали люди, которых граф оставил охранять поместье. Всадники пришпорили лошадей им навстречу, и в ночи раздался лязг клинков. Изабелла резко обернулась, когда дверь спальни распахнулась. Вбежали ее служанки и несколько слуг-мужчин, включая ее повара и управляющего.
На Агнессе лица не было.
– Миледи! – вскричала она, бросаясь к графине и хватая ее за руки.
– Кто они такие, Фергус? – требовательно спросила Изабелла своего управляющего, который помогал повару и поварятам придвинуть сундуки к двери, чтобы забаррикадироваться изнутри.
– Не знаю, миледи, – задыхаясь, ответил тот. – Разбойники убили охранников в сторожевой башне и атаковали нас из темноты.
Снаружи по-прежнему звенели мечи.
Когда со двора донесся сдавленный крик, Агнесса сжала Изабелле руки с такой силой, что ногти ее впились в кожу графини.
– Господи, спаси и помилуй!
Взгляд Изабеллы остановился на кочерге, стоявшей у камина. Отстранив от себя служанку, она подошла к нему. Ее серое атласное платье перепачкалось сажей, когда она вооружилась железной палкой.
– Предложите им то, что им нужно, Фергус, – приказала она управляющему. – Деньги. Мои драгоценности. Что угодно. Вы меня понимаете?
– Да, миледи.
Снизу донесся глухой удар – нападавшие выломали дверь. Агнесса съежилась в углу. Две служанки, совсем еще молоденькие девчонки, всхлипывая, жались к стене. Трепещущий огонек свечи отбрасывал на них жуткие тени. Фергус и повар, вооружившийся сковородкой, встали напротив двери, позади штабеля из сундуков, тяжело дыша. Снизу вновь донесся грохот, за которым последовал очередной вопль. По лестнице затопали тяжелые шаги. Изабелла поудобнее перехватила кочергу. Сердце готово было выскочить у нее из груди. Она слышала, как в коридоре одна за другой распахиваются двери, слышала громкие голоса. Графиня вздрогнула, когда в двери ее спальни загремел засов. Голоса стали отчетливыми.
