Считаю абсолютно необходимым ваши активные действия во второй половине дня в направлении Покровка с тем, чтобы окончательно уничтожить проникшие внутрь нашей оборонына отдельных местах танки и разбить противника на этом направлении и выйти в район Грезное, Лучки, севернее Тетеревино. Наступление подготовить, поддержать артиллерией и в час по Вашей заявке авиацией. Приказываю Вам это сделать» [545].
А в ходе переговоров с генерал-лейтенантом А. С. Жадовым командующий подчеркнул:
«Предупреждаю Вас, чтобы армия преждевременно не перешла к пассивным действиям. Обстановка требует активных действий, т. к. противник сосредоточил крупные силы в 400–500 танков в районе Верхний Ольшанец, Казачье на южном участке Крючёнкина и безусловно готовит удар в этом направлении. Меры для разгрома этого противника принимаются. В условиях этой обстановки ваш нажим с севера даст очень многое. Во-первых, потому, что ваши силы будут нависать над противником с севера. Во-вторых, отвлекут на себя часть сил противника. Действуйте энергичнее и обеспечьте выполнение поставленных вам задач» [546].
Мнение Н. Ф. Ватутина базировалось прежде всего на собственном представлении об активной обороне, которое полностью было поддержано Г. К. Жуковым. Командующий фронтом был очень встревожен активностью АГ «Кемпф». Поэтому обеим гвардейским армиям вновь ставится «неподъёмная» задача — уничтожить вражескую группировку юго-западнее Прохоровки, которую они вчера значительно большими силами не смогли рассечь. Николай Федорович это понимал, но исходил всё из того же принципа, о котором М. Е. Катуков писал в своих мемуарах, — если задачи не будут грандиозными, они людей не вдохновят и войска сражаться будут не с тем упорством. Возможно, это правило и работало на практике, но со стороны, когда видишь, что воевать было нечем, а сверху требуют осуществлять «грандиозные планы», создаётся впечатление, что речь идёт не о жизнях и судьбах тысяч живых людей, а о спортивном соревновании, где тренеры ставят перед участниками сверхзадачи.
Обращу внимание читателя на немаловажную деталь в разговоре двух генералов, перед которыми стояла главная цель: разбить противника малой кровью и спасти как можно больше своих солдат. Хотя Павел Алексеевич и был прекрасно осведомлён, что его корпуса, которым Н. Ф. Ватутин ставит задачу: ударом в лоб разбить «Лейбштандарт», — имеют танков меньше, чем должно быть в одной танковой бригаде, он, как и перед 12 июля, даже не попытался обратить внимание командующего фронтом на это очень важное обстоятельство. Лишь только командарм получил приказ, он сразу же «взял под козырек». Единственное, о чем он попросил: по возможности помочь снарядами. Цитирую:
«У меня в частях очень тяжёлое положение с боеприпасами, в частности у генерала Труфанова осталась всего одна четверть боекомплекта. Покорно прошу принять все зависящие от Вас меры и подбросить мне снаряды для танков с 76-мм артвыстрелами» [547].
Читая подобные документы, трудно поверить в утверждение генерала в письме, адресованном И. В. Сталину, что он «патриот танковых войск». Это все к тому, кто же причастен к созданию условий для той трагедии, которая произошла 12 июля под Прохоровкой.
Но вернёмся к событиям утра 13 июля. Подводя итоги фронтового контрудара, следует обратить внимание на значительное влияние, которое оказали высокие потери 5-й гв. ТА 12 июля на дальнейшие события, происходившие южнее станции 14–15 июля в полосе 69-й А. Без преувеличения можно утверждать, что прямым следствием разгрома ударного клина группировки гвардейских армий стала трагедия окружения 48-го ск в последующие дни. То, как использовало советское командование мощное, полностью укомплектованное танковое объединение, — это был подарок для Гота, о котором он мечтал с мая 1943 г., когда он запланировал это сражение. Выведя из строя за короткое время два полнокровных танковых корпуса, не понеся при этом существенных потерь и сохранив боеспособность 3-го тк и 2-го тк СС, группа армий «Юг» заметно облегчила себе задачу по окружению войск генерала В. Д. Крючёнкина в треугольнике Северного и Липового Донца.
Неприятель внимательно отслеживал действия советской стороны. Он точно определил логику решений командования Воронежского фронта и старался как можно сильнее обескровить его войска. Из донесения разведотдела штаба 2-го тк СС:
«Противник намерен любыми средствами остановить наше наступление южнее Псёла. Он пытается перерезать фланговыми ударами коммуникации наших ударных групп юго-западнее Прохоровки и отбросить контратаками наши силы севернее излучины Псёла. Он перебросил в районы западнее Прохоровки и севернее излучины Псёла значительные подкрепления пехоты и танков, ведущие активную оборону.
Воздушной разведкой было установлено также подтягивание резервов южнее Обояни по обеим сторонам дороги Белгород — Курск, что должно предотвратить взятие Обояни. Сильное движение из района Мирополье — Суджа указывает на переброску находящихся там прифронтовых резервов прежде всего к Псёлу.
Переброска 5-й гвардейской танковой армии позволяет предположить, что прифронтовые резервы севернее Белгорода уже истощены. Можно считать, что также и прифронтовые резервы с участков соседних войсковых групп подтягиваются и бросаются в бой в районе Курска» [548].
На 13 июля Н. Ф. Ватутин поставил главную задачу: не допустить дальнейшего продвижения противника на Прохоровку как с запада, так и с юга. С этой целью армиям предстояло:
— 5-й гв. А (95-я гв., 52-я гв. (часть сил), 42-я гв. сд) совместно с 24-й гв. тбр и 10-й гв. мбр 5-го гв. Змк сильными контратаками ликвидировать группировку противника, прорвавшуюся на северный берег Псёла;
— 69-й А и силами сводного отряда 5-й гв. ТА уничтожить войска 3-готк, прорвавшиеся в район Щолоково, Ржавец, Рындинка.
— 6-й гв. А и 1-й ТА продолжать проведение контрудара с целями сковать боем силы 48-го тк и продолжать выбивать танки.
Н. Ф. Ватутин прекрасно понимал, что после нанесения поражения ударной группировке фронта под Прохоровкой следующим шагом немцев будет попытка окружить или, в крайнем случае, выдавить 69-ю А из междуречья. Но после 12 июля удерживать растянутый фронт 5-й гв. А и 69-й А без поддержки соединений П. А. Ротмистрова, которые были обескровлены, эти армии не могли. Особенно остро чувствовалась нехватка сил у В. Д. Крючёнкина. Но командующему фронтом очень хотелось удержать междуречье как очень удобный плацдарм для перехода в контрнаступление. Поэтому он и требовал активности от командармов. Вот только какими средствами они должны были проявлять эту активность после того грандиозного побоища, которое он спланировал, Николай Фёдорович не подсказал.
После тяжелейших потерь минувшего дня некоторые соединения гвардейских армий были заметно обескровлены, а часть из них, как, например, 52-я гв. и 95-я гв. сд, оказалась полностью или частично рассеянной, и к утру 13 июля ещё не удалось установить, где находятся их штабы и командиры. В 5-й гв. ТА ситуация оказалась на порядок сложнее. На 13.00 корпуса армии имели в строю:
— 29-й тк — 51танк, в том числе в 31-й тбр: Т-34 — 8, Т-70 — 20, в 25-й тбр: Т-70 — 11, 32-й тбр (резерв комкора) — 12 Т-34;
— 18-й тк — 33боевые машины, в том числе Т-34 — 15, Т-70 — 18;
— 2-й тк — 44, из них Т-34 — 22 шт., Т-70 — 20 шт.,
— 2-й гв. Ттк — 80, из них Т-34 — 45, Т-70 — 33, Мк-4 — 2. Данные приведены с учётом 26-й гв. тбр (Т-34 — 30, Т-70 — 10) [549]которая находилась в с. Шахове и в боях юго-западнее Прохоровки участвовать не могла.
Таким образом, для активных действий (читай для наступления) всё на том же «танковом поле» юго-западнее Прохоровки П. А. Ротмистров мог выставить против соединений СС в два раза меньше техники, чем было задействовано 12 июля.
Глава 3
КОНЕЦ АВАНТЮРЫ
Район Прохоровки после контрудара
Итак, 13 июля А. Гитлер объявил командующим групп армий «Юг» и «Центр», что, из-за невозможности быстрого достижения целей операции «Цитадель», она прекращается. Таким образом, официально это был последний день осуществления этого авантюрного плана. Но войска об этом пока не знали и перед соединениями 4-й ТА и АГ «Кемпф» стояли прежние задачи: надежно прикрыть левый фланг и как можно быстрее завершить окружение русских войск у ст. Прохоровка и южнее её.
События этих напряженных дней в истории сражения за Прохоровку имели важное значение, хотя их влияние по-настоящему ещё не оценено. Они находятся как бы в тени знаменитого контрудара 12 июля. Это был последний день, когда командование 4-й ТА пыталось силами всех трех дивизий корпуса СС замкнуть кольцо вокруг станции, но, благодаря успешным действиям советских войск, расчёт немцев рухнул. После чего Гот, оставив замысел овладеть станцией, полностью переключился на подготовку окружения 48-го ск 69-й А двумя встречными ударами: 3-м тк с юга (из района Ржавец — Щолоково) и 2-м тк СС с севера (Сторожевое — Беленихино — Лески).
