196
Смысл пожелания — «от меня да перейдет к тебе (мое здоровье)».
197
Наделение Словом и Судьбой — обычное обещание высшей награды в шумерской мифологии и эпической литературе. «Слово» здесь магическая субстанция, некая ипостась души.
198
279–280 Демоны «галла» — злобные духи подземного мира, осуществляющие его законы. Возможно, демоны сравниваются с древками знамен в тростниковыми стрелами.
199
312–314 Умма — город на реке Тигре в южном Двуречье (совр. Джоха), Зигкуршага — храм этого города, видимо, бога Шары. Бог Шара был, по-видимому, также умирающим и воскресающим богом.
200
В тексте сказано «думу», то есть сын. Но возможно, что в шумерском, как и в аккадском языке словом «сын» (аккадск. мару) обозначался возлюбленный.
201
Бадтибира — город в южном Двуречье (совр. Мадайн), Эмуш-калама — его главный храм, бог Лулаль — божество-покровитель этого города.
202
В ор. Думузи просит превратить его руки и ноги в руки и ноги змеи («муш»), но, возможно, это слово служило обозначением всего класса пресмыкающихся.
203
Начало текста «Малые демоны открывают пасти…». Можно предположить, что демоны, не поймав Думузи, снова хотят схватить Инанну.
204
По тексту «В жалобах сердца…» также можно предположить, что Думузи, ускользнув от демонов, вернулся к Инанне.
205
Мать печалящий — постоянный эпитет Думузи.
206
Текст, посвященный Думузи и сестре его Гештинанне, толкующей мрачный сон Думузи и пытающейся спасти его, тесно примыкает к циклу сказаний о нисхождении Инанны в подземное царство и, возможно, является центральным эпизодом среди рассказов о преследовании Думузи демонами «галла» и его трагической смерти.
Текст издан в 1972 году учеником С.-Н. Крамера Бендтом Альстером (В. Аlster, Dumuzi's Dream, Copenhagen, 1972). До этого времени был известен лишь по отдельным публикациям некоторых прорисовок фрагментов клинописных табличек, а также пересказу С.-Н. Крамера.
207
9-11 Туртур (или Турдур, или Дуттур) — мать Думузи и Гештинанны. Выражение «пять хлебов» (соответственно «десять»), видимо, следует понимать как помощь, оказываемую ей сыном ее Думузи (в одном из вариантов — «ее пять хлебов не будут ей принесены»). Смысл всего отрывка — беспокойство Думузи, что после его смерти у матери не останется кормильца.
208
Эта фраза может иметь двойной смысл: иссиня-черные бородки козлят сравниваются с лазуритом; фигурки священных козлят выполнялись обычно в известняке и с бородками из лазурита, которые прикреплялись к статуэткам.
209
Амагештинанна — видимо, второе имя Гештинанны, может быть, с ласкательным оттенком.
210
Гештиндудуа — подруга Гештинанны (дословно: «Разводящая виноградник»? или, может быть, «Делающая вино»?) — персонаж, пока не встречающийся в других текстах этого цикла.
211
Арали — одно из названий подземного мира, но, возможно, также было и названием какой-то определенной местности.
212
«Друг» Думузи, в отличие от подруги Гештинанны, не названный по имени, упоминается и в тексте о нисхождении Инанны (ср. 11, 59 — «к другу его мы не пойдем»).
213
«Царь», или «господин» — здесь, по-видимому, эпитет Думузи.
214
119–128 Отрывок малопонятен. В переводе, отличающемся от общепринятой трактовки, передается лишь общий смысл отрывка: демоны попарно ищут Думузи в разных городах, причем, каждый раз приводится одна из присущих им черт: их отвратительный внешний вид, грозное оружие, боевые одежды и т. д.
215
Кубиреш-Дильдареш — Название местности, куда отправляется Думузи, не идентифицировано. Чтение условное.
216
Белили-матушка — богиня, которую вначале отождествляли с Гештинанной, пока не стало ясно, что это два разных лица (в позднее время в аккадских памятниках она все же, видимо, с ней отождествилась, и, возможно, как раз благодаря данному тексту); иногда неверно называется сестрой Думузи.
217
207–208 Видимо, речь идет о воде, предназначенной для либации (жертвенного возлияния), и жертвенной муке. Возможно, Думузи, усевшись, окружает себя тем, что дала ему Белили.
218
Текст впервые опубликован в 1911 году французским ассириологом Шейлем («Revue d'Assyriologie et d'archeologie orientale», VIII, стр. 161–169) и с тех пор не переиздавался. Известны переводы отдельных отрывков текста С.-Н. Крамера и Т. Якобсена. Состоит из двух частей — плача Инанны по Думузи и рассказа о преследовании Думузи демонами «галла». Вторая часть полуразрушена, но частично восстанавливается благодаря многочисленности вариантов рассказа о бегстве Думузи от демонов. Плач Инанны по Думузи, один из многих ее плачей по нему, который как будто противоречит жестокому поведению Инанны в мифе о нисхождении ее в подземное царство, видимо, не воспринимался в сознании шумерийцев столь же противоречиво, как в нашем: Инанна, равно и другие божества, действует в мифах как стихийная сила, сама подчиняясь неумолимым стихийным законам, она — часть этой стихии. И, как богиня плодородия и цветущей жизни, она оплакивает гибель этой жизни, воплощенной в образе Думузи (как будто бы не зная, что она способствовала этой гибели, так же как она в этот момент как будто бы не знает, что Думузи, как символ вечного обновления, снова вернется на землю). Текст этот, может быть, один из самых важных для понимания сложности и многозначности культа умирающего и воскресающего божества, ибо пастуший бог Думузи здесь явно связывается и с жизнью растительной, а также, судя по некоторым намекам текста, выступает и как царь (вождь) общины, заботящейся о ее плодородии (ср. строку 15, по которой можно судить, что он вступал в брак с молодыми девушками — жрицами Инанны или отбивал женщин общины, как Гильгамеш в аккадском эпосе), что, возможно, являлось частью ритуала.
219
Забалам — шумерский город, недалеко от Урука.
220
12–13 Купание в священных водах Эреду (то есть в Персидском заливе) и в Энуне (святилище — в Эреду), по-видимому, часть ритуала, связанного с культом Энки (см. «С Великих Небес…», 206–207).
221
Возможно, в этом плаче и подчеркиваются материнские чувства Инанны и она названа его матерью.
222
15–17 По-видимому, речь идет о некоторых священных функциях Думузи как царя-жреца в культе богини Инанны.
223
Со строки 28 (оборотная сторона таблички, колонка 2) начинается как бы совершенно новый рассказ. Текст сильно фрагментирован и восстановлен при помощи сходных мест текстов «С Великих Небес…» (вторая часть) и «В жалобах сердца…».
224
Выражение: Ты, чей ложен сон (то есть тот, кто притворяется, что спит) очень часто употребляется по отношению к Думузи.
225
Табличка с текстом заклинания «Благородная дева…», хранящаяся в Королевском шотландском музее в Эдинбурге, была скопирована и издана впервые в 1913 году Ст. Лонгдоном как «Заклинание от блудницы Инанны». В 1964 году А. Фалькенштейн в «Zeitschrift für Assyriologie», Neue Folge, 722(56), 113–129, переиздал ошибочно понятый Лэнгдоном текст заклинания, опираясь на два опубликованных незадолго до этого дубликата текста, дающие вариантные разночтения в отдельных строках (изданы Гетце и Эдцардом). Шумерские заклинания, условно названные в ассириологической литературе «Заклинания типа Эа — Мардук», дошли до нас главным образом от старовавилонского времени и, видимо, являют собой вавилонскую переработку (но на шумерском языке) более древних шумерских заклинательных формул, связанных с ритуалом бога Энки. Заклинания были направлены против злых демонов, вызывающих болезни, и строились так: описание злых демонов, угрожающих человеку, описание состояния больного, его жалоб, разговор бога Мардука со своим отцом Энки (аккадск. Эа), у которого тот спрашивает совета, и традиционный ответ: «Сын мой, чего ты не знаешь? Все, что знаю я, знаешь и ты» (фраза, от которой и получил название тип заклинаний). Затем следует совет-наставление бога, кончающийся заверениями, что болезнь отступит в случае точного исполнения ритуальных действий. Введение бога Мардука в круг ритуалов бога Энки, равно как и подчеркивание его могущества признанием самого мудрейшего бога — «ты мне не уступаешь», — связано с возвышением местного божества города Вавилона Мардука в начале II тыс. до н. э. При этом Мардук отождествляется с богом Ассаллухи, божеством круга Энки, его помощником в заклинательных действиях, и сыном, был богом-покровителем соседнего с Эреду города Куары. Своеобразие настоящего заклинания прежде всего в том, что это — любовное заклинание, которое, с небольшими отклонениями, построено по формуле заклинаний от болезни. Место злых демонов занимает прекрасная благородная дева, жрица богини Инанны, в обязанность которой входила священная проституция; место больного занимает юноша, охваченный любовным недугом, от лица которого и составлена заклинательная формула и которому хочет помочь бог Ассаллухи.
