Читаем без скачивания Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов - Леонид Семёнович Словин

— Помнишь, милиционера застрелили по Белорусскому ходу?..

— Дело Сизова. Оно раскрыто!

— Но как?! Там все на признании обвиняемых. Пистолет–то не найден!

Так и было. Оружие преступников все еще находилось в розыске. Игумнов вспомнил:

— Они были вооружены «вальтером».

— Ерунда! — Баллист так и взвился.

Квалификация стряляного оружия была связана с его профессиональной репутацией.

— Не «вальтером»! «Ческой збройовкой». Модели 1927 или 1924 года. Их выпускали еще в довоенной Чехословакии, а потом и во время оккупации…

Игумнов не дал продолжить:

— А как же «вальтер»? Я точно помню.

— Следователь со мной не согласился, кого–то нашел… Тот за бутылку дал ему заключение — «вальтер». Следователь и вписал в обвинительное заключение…

— А ты?

— А чего я?! Послал его… Но это деталь.

Подпивший баллист явно не вписывался в окружающую официальную обстановку. Кто–то из комитетских показал на него менту–постовому, но тот увидел стоявшего рядом с экспертом начальника розыска, успокоительно кивнул: «свои!»

— А что не деталь? — Игумнов не дал баллисту отклониться от темы.

— Обе пули. Та, которую извлекли из тела мертвого Сизова и эта — с перрона… Они выпущены из одного пистолета!

Баллист явно что–то путал.

Игумнов постарался объяснить:

— Убийцы Сизова осуждены областным судом! Один к высшей мере! Другие к большим срокам. Дело вел отдел уголовного розыска Управления!

— Это уже не по моей части. Верно, Игумнов?

— Вобщем, да.

Было над чем задуматься. История с пулей на перроне могла иметь не только продолжение, но и предысторию…

МЕНТЫ. УБИТЫЙ МИЛИЦИОНЕР СИЗОВ.

Милиционер погиб морозной ночью во время патрулирования в электричке.

Он сопровождал ночные сцепы.

В ту ночь Сизов — один из лучших милиционеров на Белорусском молодой, исполнительный, скромный — должен был работать в спарке. Вдвоем. Однако помощник дежурного перед самым отправлением электрички нашел напарнику поручение — послал на вокзал за понятым.

Он сделал это, когда дежурная часть была полна свободными от службы сотрудниками. В результате напарник опаздал к поезду.

Сизов уехал один.

Последнюю электричку он принял после полуночи на полпути к Москве пустую, морозную, дребезжащую.

Электричка считалась одной из наиболее неблагополучных.

В тамбурах правили закон компании возвращавшихся с вечерних смен подвыпивших таксистов, а еще дерзкие группы охотников на пьяных. На каждой переходной площадке между вагонами скрывалась угроза…

Никто не видел, как все произошло.

Труп милиционера лежал в проходе. Его обнаружили пассажиры, садившиеся в Одинцове.

Один из них сразу сообщил машинисту. Тот дал знать в милицию.

В Москве на Белоруссском вокзале состав уже встречали. К приходу электропоезда сюда стянули мощные силы. Ориентировали линейные органы. Чуть позже появился вызванный из дома генерал Скубилин. Первоначальные следственные действия проводились при его участии. Он же лично связался с заместителем министра.

В течение часа об убийстве милиционера уже знали в МВД СССР. Подняли с постели начальника Транспортного Главка, лучших розыскников…

Труп убитого мента на заплеванном полу электрички беззвучно взывал к отомщению.

Сизов был обнаружен без табельного оружия со сквозной колото–резаной раной сзади, в спине, и входным пулевым отверстием в виске. Единственную пулю, поразившую его в голову, впоследствии извлекли из мозговых тканей…

Утром о чрезвычайном происшествии было доложено министру.

С самого верху поступила команда:

— Раскрыть чего бы ни стоило! И, главное, быстро!

Столичная транспортная милиция и без команды готова была рыть землю носом. Убийство своего сотрудника полиция ни в одной стране мира никогда не прощала.

В оперативную группу по раскрытию убийства вместе с вокзальными операми вошли наиболее опытные сотрудники уголовного розыска Управления, эксперт–баллист, следователи.

Их направлял начальник розыска Управления, работавший непосредственно под началом генерала Скубилина.

В Министерстве внутренних дел СССР работу по раскрытию убийства милиционера взял под личный контроль заместитель министра Жернаков.

На каждом вокзале был заведен дубликат оперативно–розыскного дела. Результаты работы по поиску убийцы каждый отдел ежесуточно докладывал Наверх.

О раскрытии убийства против обычного объявили по–тихому. Без помпы. Результаты работы оперативной группы до последнего момента держали в секрете.

Было арестовано трое, все приезжие. В том числе один — особо–опасный рецидивист.

На следствии они во всем признались и взяли на себя еще несколько краж в своих областях — по месту прежнего проживания.

Суд состоялся скоро. Трижды судимый рецидивист — организатор убийства — был приговорен к высшей мере наказания. Теперь считал дни до приведения проговора в исполнение…

МЕНТЫ. ИГУМНОВ.

— Как вы тут?

— Ничего. Что у тебя?

В милиции на Белорусском Игумнова встретили как своего и все же настороженно.

Знакомиться с чужим уголовно–розыскным делом, тем более законченным, считалось среди ментов неэтичным.

Одно дело — расспросить, задать конкретный вопрос. Обсудить меж собой за бутылкой или в бане. Другое — лезть на чужую кухню, совать нос в хозяйские кастрюли…

Уголовно–розыскные тома такого рода набивали обычно кучей не относящихся к делу бумаг — специалист мог в этом мгновенно разобраться рапортами, откровенной липой. Лишь бы увеличить объем. Три–четыре тома по 300 страниц макулатуры в каждом гарантировали снисходительность любого самого

строгого проверяющего.

Теперь вот свой же розыскник–коллега с другого вокзала просил раскрыть карты…

Начальник розыска на Белорусском — с землистым лицом, в несвежем свитере под горло, мятом пиджаке — открыто не выказал недовольства.

Для начала обменялись новостями.

«Белорусс» озадачил:

— Слышал? На авгуровского адьютаната дело завели…

— На Саида?!

— Ну! Он как раз приехал к нам. Отсюда и дернули в прокуратуру. «Вымогательство взятки у торгаша…»

— А что его шеф?

— Авгуров? Он и не знал.

Побазарили.

За окном — в аппендиксе площади против отдела милиции непрерывным потоком двигались пассажиры, маневрировали десятки машин…

— Тебе надолго это дело? — Пухлый том уже лежал на столе.

— Я только взгляну.

— Да нет проблем. Смотри. Просто мне уезжать…

Игумнов знал, что ему не позволят загоститься и времени на ознакомление с делом у него окажется немного.

— Читай. Я сейчас, — «Белорусс» пошел к двери.

— Ты далеко?

— Рядом в кабинете.

Ему надо было дать знак своему руководству.

Игумнов не стал терять времени.

Дело раскрылось на фотографиях с места происшествия–черно–белых, подрезанных рамкой. Фотографировал кто–то из оперативной группы. Непрофессионал.

Вагон электички: дощатые жесткие сидения.

Труп в проходе. Раскинутые руки. Форменный полушубок. Пустая расстегнутая кабура…

«Типичные работы младшекурсника по криминалистике…»

Причина ажиотажа вокруг дела лежала на поверхности.

" Убийство милиционера. Похищение огнестрельного оружия, которое еще более опасно, находясь в руках преступников. А тут еще обстановка…»

Приближался съезд КПСС.