не обращаются в суд. Им совсем не хочется выглядеть глупо в глазах света, а граф к тому же имеет поразительную власть над женским полом.
– Верно, – мрачно согласился убитый горем отец. – Ну, как я говорил, мне удалось быстро прекратить их отношения. Я объяснил Рут, что собой представляет этот человек, и ей пришлось мне поверить. Примерно через год она познакомилась с Дереком Кеттерингом и вышла за него замуж. Однако всего неделю назад я с удивлением узнал, что моя дочь возобновила знакомство с графом де ля Роше. Она часто встречалась с ним в Лондоне и Париже. Я упрекнул ее в неосмотрительности, так как могу сообщить вам, джентльмены, что, по моему настоянию, Рут подала заявление о разводе с мужем.
– Интересно, – негромко заметил Пуаро, глядя в потолок.
Ван Алдин покосился на него:
– Я объяснил ей, как глупо продолжать видеться с графом в таких обстоятельствах. Мне показалось, что она со мной согласилась.
Судебный следователь деликатно кашлянул.
– Однако, согласно этому письму... – начал он.
Миллионер выпятил подбородок:
– Знаю. Нет смысла бродить вокруг да около. Приходится смотреть в лицо фактам. Очевидно, Рут договорилась встретиться в Париже с графом де ля Роше. Однако после моего предупреждения написала графу, предложив изменить место встречи.
– Йерские острова, – задумчиво промолвил комиссар, – находятся как раз напротив Йера – это идиллическое и уединенное место.
– Господи, и как только Рут могла оказаться настолько глупой?! – с горечью воскликнул ван Алдин. – Вся эта болтовня о работе над книгой о драгоценностях! Должно быть, он с самого начала охотился за рубинами.
– Существует несколько знаменитых рубинов, – пояснил Пуаро, – ранее являвшихся коронными драгоценностями России, они уникальны по своим качествам, а их стоимость поистине сказочная. Ходили слухи, что рубины недавно перешли во владение какого-то американца. Можем ли мы сделать вывод, мосье, что их приобрели вы?
– Да, – ответил ван Алдин. – Я приобрел их в Париже дней десять тому назад.
– Простите, мосье, вы какое-то время вели переговоры об их покупке?
– Чуть более двух месяцев. А что?
– По-видимому, об этом стало известно, – предположил детектив. – По следам подобных драгоценностей всегда идет целая толпа.
Лицо миллионера исказила судорога.
– Я вспомнил, как пошутил с Рут, подарив ей рубины: сказал, чтобы она не брала их с собой на Ривьеру, так как я не хочу, чтобы ее из-за них ограбили и убили. Никогда не думал, что так оно и случится!
Последовало сочувственное молчание.
– Давайте расположим факты по порядку, – бесстрастно призвал Пуаро. – Согласно нашей теперешней теории, они таковы. Граф де ля Роше знает, что вы купили эти драгоценности. Он с легкостью убеждает мадам Кеттеринг взять камни с собой. Следовательно, это и есть тот человек, которого Мейсон, по ее словам, видела в поезде в Париже.
Остальные трое молча кивнули.
– Мадам удивляется при виде его, но он быстро справляется с ситуацией, – продолжил детектив. – Мейсон отсылают в отель, а из вагона-ресторана заказывают корзину с обедом. Мы знаем от проводника, что он приготовил постель в первом купе, но не входил во второе, а там вполне мог кто-то скрываться. Никто не знает о присутствии графа в поезде, кроме мадам, – он постарался, чтобы даже горничная не видела его лица. Она могла нам сообщить только то, что мужчина был высоким и темноволосым. Итак, они остаются одни, и поезд мчится в ночи. Не должно быть ни криков, ни борьбы, так как ваша дочь считает этого человека своим возлюбленным. – Он обернулся к ван Алдину: – Смерть, мосье, очевидно, была почти мгновенной. Мы не будем на этом задерживаться. Граф забирает драгоценности, а поезд вскоре прибывает в Лион.
Следователь одобрительно кивнул:
– Конечно. Проводник там не выходил, так что убийце не составило труда незаметно покинуть поезд и отправиться другим назад в Париж или куда ему вздумалось. Скорее всего, преступление сочли бы делом рук обычного железнодорожного грабителя, если бы не письмо, найденное в сумочке мадам. О графе никто бы не упомянул.
– С его стороны было оплошностью не обыскать сумочку, – заметил комиссар. – Он, несомненно, думал, что мадам уничтожила письмо. Хранить его было крайне неосмотрительно.
– И все же, – промолвил Пуаро, – граф должен был предвидеть подобную неосмотрительность.
– Что вы имеете в виду?
– Нам ведь известно, что он знает женщин à fond[78]. Как же он не смог предвидеть, что мадам сохранит это письмо?
– Да, в этом что-то есть, – с сомнением произнес следователь. – Но в таких обстоятельствах человек не владеет собой и не в состоянии мыслить логически. Mon Dieu! – с чувством добавил он. – Если бы преступники всегда действовали разумно, как тогда мы их ловили бы?
Детектив улыбнулся.
– Дело мне кажется ясным, – продолжил Карреж, – но с доказательствами будет нелегко. Граф – скользкий тип, и если горничная его не опознает...
– Что очень маловероятно, – вставил Пуаро.
– Верно. – Следователь потер подбородок. – Тут нас ожидают трудности.
– Если он в самом деле совершил преступление... – начал детектив.
– Вы сказали «если»? – удивленно перебил его комиссар.
– Да, мосье Ко, я сказал «если».
Комиссар резко взглянул на него, затем сказал:
– Вы правы. Мы слишком торопимся. Возможно, у графа имеется алиби. Тогда мы будем выглядеть глупо.
– К слову сказать, – отозвался Пуаро, – хотя это не имеет значения. Естественно, если он совершил преступление, то обеспечил себе алиби. Человек с опытом графа не пренебрегает предосторожностями. Нет, я сказал «если» по вполне определенной причине.
