Только на юге Италии в королевстве Обеих Сицилий — наиболее деспотическом государстве на Апеннинском полуострове — почти все осталось без изменений. Но революционная волна бурлила и здесь.
«Вести из Центральной Италии побуждали к военным действиям», — писал впоследствии Гарибальди о событиях тех дней[453]. Он двинулся в столицу Тосканы — Флоренцию — на помощь восставшему народу. Однако, прибыв туда, Гарибальди убедился, что ему придется иметь дело со сторонниками Кавура, уже успевшего захватить руководство движением в свои руки.
Либералы, ставшие во главе временного правительства Тосканы, вместо того, чтобы принять меры против организовывавшейся контрреволюции, просили Гарибальди «успокоить народ».
К Гарибальди вновь стекались толпы добровольцев со всех концов страны, и массы требовали поставить его во главе всех вооруженных сил Центральной Италии. Но трусливые либералы разрешили ему командовать только одной дивизией, а добровольцев отправляли обратно домой. Всеми этими интригами руководили из Пьемонта.
За Центральной Италией восстал и юг. В конце 1859 г. Сицилия вновь поднимается против гнета испанских Бурбонов. 4 апреля 1860 г. под руководством вождя сицилийских республиканцев Розалино Пило началось восстание в Палермо. Восстание было подавлено через несколько дней самым свирепым образом, и повстанцы ушли в горы. Но выступление бедноты Палермо послужило сигналом для нового подъема национально-освободительной борьбы за пределами Палермо. К концу апреля восстание охватило всю Сицилию.
Республиканская партия Мадзини решила взять руководство движением в Сицилии в свои руки. Для оказания помощи повстанцам в Генуе был организован так называемый «Сицилийский комитет». Он начал готовить экспедицию в Сицилию с расчетом захватить остров, а оттуда с помощью восставших предпринять поход на материк и овладеть всем Неаполитанским королевством. В качестве руководителя этого похода был приглашен Гарибальди. Когда друзья Гарибальди впервые обратились к нему с этим предложением, он ответил: «Но Наполеон, но Кавур?». Он помнил уроки прошедшего года. Он знал, что Кавур действует заодно с Наполеоном III и что именно эти две фигуры будут преграждать путь к полному освобождению Италии.
После некоторого колебания Гарибальди согласился принять руководство экспедицией, решив сломить любые преграды. Так был задуман знаменитый поход гарибальдийской «Тысячи» краснорубашечников, сыгравший крупнейшую роль в объединении Италии.
Приготовления к экспедиции начались в конце апреля. Большие затруднения Гарибальди испытал в обеспечении экспедиции оружием и денежными средствами, хотя и то и другое имелось в достаточном количестве в фонде «Миллион ружей», подписку на который Гарибальди организовал еще в 1859 г. Дело в том, что оружие указанного фонда хранилось в Миланском арсенале и, когда помощники Гарибальди прибыли в Милан за оружием, им сообщили приказ Кавура не давать ни одного ружья, несмотря на то, что пьемонтское правительство никакого отношения к этому оружию не имело.
Весть о том, что Гарибальди согласился возглавить экспедицию в Сицилию быстро распространилась среди патриотов Италии. Особо рады этому были демократические деятели, которые начали вербовать волонтеров для отряда. В Геную стали стекаться борцы за свободу почти со всех итальянских государств. Больше всего здесь было патриотов из Ломбардии. Много представителей прибыло из Венеции, Пьемонта, Тосканы, Романьи и других мест. В первые дни мая 1860 г. Генуя являла собой удивительное зрелище. Гостиницы были переполнены приезжими, улицы — многолюдны. Здесь можно было увидеть людей, одетых в разнообразную одежду, и услышать речь почти на всех итальянских диалектах[454].
Еще в дни подготовки к экспедиции Гарибальди заявил, что ему нужно лишь немного, но зато хороших солдат и что он возьмет, приблизительно тысячу человек[455]. Такое ограничение численности экспедиции диктовалось еще и затруднением с вооружением отряда. Но так как в Геную прибыло намного больше добровольцев, чем предполагалось включить в экспедицию, то часть из них Гарибальди был вынужден отправить обратно по домам[456].
Хотя само название экспедиции — «Тысяча» — как будто определяет ее численность, до сих пор число ее участников точно не известно. Обычно в литературе указывается, что в Марсале высадилось 1089 человек, — в соответствии с уточненным списком, опубликованным в «Gazzetta ufficiale» 12 ноября 1878 г. Но и этот список, исправивший ошибки нескольких предыдущих, не точен. В него включены имена некоторых лиц, которые не отправились из Кварто с экспедицией; вместе с тем пропущены имена волонтеров, которые с первого дня были в отряде Гарибальди[457]. Ближе к истине указание, что из Кварто отправились 1170 человек[458].
«Тысячей» отряд стал называться после победы в Палермо. Вначале, в приказах и обращениях к своим сподвижникам, Гарибальди их называл «корпусом альпийских стрелков». Действительно, ядро экспедиции составляли волонтеры из отряда «альпийских стрелков», проявивших себя как храбрые солдаты и самоотверженные патриоты во время ломбардской кампании Гарибальди в 1859 г.
Социальный состав «Тысячи» был разнообразный, но большинство составляли трудящиеся. Почти половину экспедиции составляли пролетарские слои — рабочие, ремесленники, городская беднота; много было студентов, представителей мелкой буржуазии и интеллигенции[459].
В «Тысяче» была всего одна женщина — Розалия Монтмассон, жена Ф. Криспи.
Возрастной состав экспедиции был довольно пестрый, но преобладала молодежь в возрасте 18–25 лет. Много было людей зрелого и пожилого возраста («бородачи» и «усачи»). Среди них были борцы, вспоминавшие старые битвы: защитники Рима и Венеции в 1849 г., участники восстаний в 1831 и, даже, 1820–1821 гг. Здесь были и сподвижники Гарибальди в его битвах в Южной Америке. Самым старым в «Тысяче» был 69-летний генуэзец Томмазо Пароди. В экспедиции участвовали и юноши, не достигшие 18-летнего возраста, и даже одиннадцатилетний ребенок — Джузеппе Маркетти, — которого отец взял с собой, так как его не с кем было оставить дома[460].
В последние дни перед отплытием «Тысячи» Гарибальди написал в Вилле Спинола ряд прокламаций, обращений и писем. В прокламации к неаполитанцам (от 30 апреля) Гарибальди призывал южан последовать примеру сицилийцев и «восстать против наиболее злодейской тирании», чтобы взамен «отвратительного знамени Бурбонов водрузить славное трехцветное знамя — символ независимости и национального объединения, без которого невозможна действительная и долговечная свобода»[461].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
