— Тебя тоже с повышением, — кивнул Стаин, протягивая старому знакомцу руку. — А я-то думаю, что она резину тянет, — он недовольно фыркнул.
— Вы на Лидию Михайловну не обижайтесь, товарищ полковник, — пожал плечами Калюжный, — у нее инструкции, да и служба.
— Ладно, проехали, — махнул рукой Стаин, ему было бесконечно стыдно перед Настей, все-таки в сложившейся ситуации была и его вина, дотянул, не подготовился, — ты добро дай своей Лидии Михайловне, а то у нас тоже время не резиновое.
Калюжный кивнул и заглянул в кабинет:
— Лидия Михайловна, нормально все.
— Спасибо, Ванечка, — раздался голос начальницы ЗАГСа, а Калюжный, смутившись, пояснил:
— Мы с теть Лидиным сыном дружим с детства. Он на фронте сейчас, вот она меня по старой памяти по имени и кличет.
Саша пожал плечами, а Настя тихонько хихикнула. Из кабинета вышла Кулешова:
— Вы меня простите, товарищи, — с виноватой улыбкой извинилась она, — Но у меня тоже служба, а вдруг вы диверсанты какие.
— Все, я побежал, — вмешался в разговор Калюжный, — товарищ полковник, товарищ лейтенант, поздравляю, счастья вам! — он вскинул руку к фуражке и попытался, было, выскочить на улицу.
— Капитан, — окликнул его Стаин и, когда Иван обернулся, спросил, — Федоренко Анна Александровна у тебя работает?
— У меня, делопроизводителем — настороженно кивнул Калюжный, — а что?
— Отпусти ее на завтра со службы? Теща это моя. Хоть свадьбу отпразднуем.
— Сделаем, товарищ полковник, — радостно улыбнулся капитан, — сейчас в отдел приду и отправлю домой.
— Только не говори ей ничего, капитан. Я сам, — попросил Александр. Калюжный непонимающе посмотрел на парня, а потом восхищенно повел головой:
— Ну, Вы даете, товарищ полковник! — и, развернувшись, пружинистым шагом выскочил на улицу.
Дальше все прошло спокойно. Кулешова, виновато пряча взгляд, поздравила их с бракосочетанием и вручила свидетельство. Едва они покинули кабинет, Настя со счастливым писком кинулась Сашке на шею, впившись губами в его губы. Нацеловавшись и едва отдышавшись растрепанные, с красными лицами выскочили на улицу, смущаясь под понимающей улыбкой Михалыча. Наткнувшись на вывеску фотоателье, напротив ЗАГСа, потащил туда за руку Настю. Потом, пока ждали фотографии, зашли в сберкассу, сняли денег, вручив их Михалычу, с наказом закупить вина и продуктов, в коммерческом магазине. Забрали фотографии, со смехом обсудив свои серьезные, напряженные лица на карточках и пешком пошли домой. Сначала к Сашке, за девочками и Дарьей Ильиничной, а потом к Насте, где и планировали устроить небольшой праздничный стол. Стаин предлагал ресторан, но Настя категорически отказалась. Ей хотелось побыть дома, а не в табачном дыму среди пьяных тыловиков.
Просидели до поздней ночи. Уже ушли спать Валя с Верой, следом засобиралась Дарья Ильинична. А они все сидели втроем: Саша, Настя и тетя Аня, которая то плакала, то улыбалась, с нежностью глядя на так быстро повзрослевшую дочь.
А рано утром, не выспавшиеся, но счастливые поехали в часть, где их ждали друзья и служба. Настя дремала, привалившись к Сашкиному плечу, а Стаин с глупой счастливой улыбкой смотрел на проносящуюся за окном робкую весеннюю зелень с грязно-белыми проплешинами не успевшего растаять снега и думал, как хорошо, что он попал именно сюда, именно в это время. Ведь случись по-другому, не было бы у него такой замечательной любимой жены и отличных друзей. Погрузившись в свои мысли, он сам не заметил, как задремал. И разбудил его только гудок их Опеля, требующий открыть ворота КПП, потому как командир приехал.
IV
За столом их собралось не много. Никифоров с Лидочкой, Коротков с Зиной, Ивелич, Назаркин, Бершанская с Тихоновым, после ранения и возвращения из госпиталя Алексея Евдокия все-таки сдалась, не устояв перед ухаживаниями лихого разведчика, Рачкевич, Весельская, Волкова, Бунин, братья Поляковы. Должны были быть Миль с Васей Сталиным, но у Михаила Леонтьевича случился аврал на заводе, а Василий с Жорой Петровым обещали прилететь позже, под самый вечер, задержавшись в полку у Петрова. Разместились как обычно, в оперативном отделе, выселив дежурного в кабинет Стаина. Стол не ломился от изобилия. Сладковатое пюре из подмороженной картошки, рыбные котлеты, то ли из трески, то ли из минтая, американская консервированная фасоль вместо салатов и вечная ржавая пайковая селедка, плавающая в уксусе с луком. Из роскоши только грузинский «самтрестовский» коньяк и шоколадс красноречивым названием «Дирижабль» где-то раздобытые Михалычем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— А вообще, Саня, ты хоть командир и друг, а все же редкая сволочь, — эти слова Никифорова были первыми, что услышал Сашка, едва умостившись за столом.
— Вона как, неожиданно! И с чего такие выводы?
— Ты раньше не мог сказать, что вы с Настей расписаться собрались? — с обидой выдал Петр. Лидочка, поддержав его, кивнула, с укоризной глядя на Настю.
— Тебя, Настьк, это тоже касается, — она посмотрела на новобрачную, — я думала мы подруги!
— Да я сама ничего знала, — вскинулась Настя, — он вчера только предложение сделал, и сразу в ЗАГС потащил!
— Дааа, Стаин, ты еще более безнадежен, чем я думала, — покачала головой Волкова.
— Гусар! — хохотнул Ивелич, — Настоящий гвардеец!
— Да что не так-то⁈ — ощетинился Стаин, — поженились и поженились, что такого-то⁈ На фронт скоро. А там… — он не стал договаривать, что «там» присутствующие знали и так.
— Просто мы с Лидой тоже хотели пожениться. Думали вместе, — пожал плечами Никифоров, с обидой взглянув на Сашку.
— А сказать? — пожал плечами Стаин, — я откуда знаю, что вы хотели.
— Так мы ж не думали, что ты молчком все сделаешь, — буркнул Никифоров.
— Извини, — примирительно улыбнулся Сашка надутому, как мышь другу, — Просто само как-то получилось, — и тут же получил от жены чувствительный тычок в бок. Шадрина прыснула в кулак, Зинка заразительно расхохоталась, а Волкова молча кивнула и переглянулась с улыбающейся Весельской.
— Полковник наш рожден был хватом, — посмеиваясь, процитировал Ивелич, разливая коньяк, — командир наш придерживается заветов своего великого тезки: «Глазомер, быстрота, натиск!» А тебе, дорогой наш товарищ майор Петя Никифоров, жениться, вообще, рано, — с язвительной улыбкой посмотрел на Петра замполит.
— Че эт? — вспыхнул комполка.
— А ребенок ты еще, — закивал головой Ивелич, под улыбки присутствующих, уж больно забавно смотрелся покрасневший под ехидно-сочувствующим взглядом замполита майор Никифоров — Кто на прошлой неделе на уши дальников Микрюкова поставил? И это командир полка, Герой Советского Союза!
— И что он опять отчебучил? — на правах невесты поинтересовалась Лидочка, настороженно оглядев едва сдерживающих смех Стаина, Ивелича и Короткова и, недобро прищурившись, остановилась на Петре. Они единственные из присутствующих знали, о чем идет речь. Происшествие решили не раздувать, но Никифорова пропесочили. А дело было так. Тыловики, что-то напутав, отправили оборудование, предназначенное вертолетчикам на замену старого, исчерпавшего ресурс, в дальнебомбардировочный полк. Ситуация не то что бы рядовая, но вполне себе обычная, особенно учитывая, что корпус готовился к отправке на фронт и интенданты просто зашивались, обеспечивая части корпуса всем необходимым. Само железо Илам не подходило ну никак, и в полку бомберов быстро разобрались бы, что к чему. Но у Никифорова горели все графики и регламенты. Петр решил разобраться с проблемой лично и, прыгнув в связной По-2, вылетел в полк Микрюкова. Дальники без дела не сидели и нет-нет совершали боевые вылеты по заявкам Западного и Калининского фронтов. Вот и сейчас эскадрилья Илов возвращалось с боевого вылета. Отбомбились успешно, на подходе к родному аэродрому доложились на ВКП, все как полагается: «Я такой-то, отработали нормально, бомбы сброшены, остаток топлива столько-то тонн, обороты в норме, шасси выпущены». Обычный доклад на подлете к дому. И дернуло Петра встрять в эфир:
