растерзанной мантии, в наручниках...
А это уже судебное заседание, холодное осунувшееся лицо Люциуса Малфоя и приговор — Азкабан. Звенящее слово. Убийственно звенящее. Наслышался он уже об этом местечке...
— Блин, дожил, — мрачно произнес Орион, опустив газету и хлебнув сока, чтобы проглотить вставший в горле ком. — То у меня вообще папаши не было, теперь — папаша-уголовник. А вы тоже хороши, могли бы сказать, че за буча была на Хэллоуин! Я-то проспал...
Проспал, признаться, намеренно: у них с матерью никогда не было денег на отмечание всякой ерунды, только Рождество и справляли, и то скромно. Веселиться по непонятному поводу Орион не умел и не желал, поэтому послал всех к Моргане и завалился спать пораньше. Еще удивился, чего все так шумят... Но, поскольку жил он отныне один, про него, кажется, просто позабыли.
Но мать-то почему не написала?! И дед? Не прилетал филин, он бы точно разбудил: окно было открыто, а этот гад навострился щипаться. И патронуса не было, мать-то наверняка бы послала, обещали же для экстренной связи…
"Стоп. Раз письма не приходили, значит, или их не было... но в газете ни слова о деде и маман, их не арестовывали, — начал соображать Орион. — Или почту перехватили. Убью!"
— Ты куда, Малфой?! — подхватилась староста, когда он поднялся с места и решительно направился к профессорскому столу.
Мальчик пропустил ее слова мимо ушей, подошел к директору и с размаху шарахнул кипой газет по столу перед ним.
— Где мои письма? — спросил он прямо.
— О чем ты, мой мальчик?! — поразился Дамблдор.
— Где. Мои. Письма? — раздельно повторил Орион. — Начиная с первого ноября. Где мой филин?
— Как ты смеешь так разговаривать с директором? — вскинулась МакГонагалл.
— Так и смею, — Орион подобрался. — Я еще раз спрашиваю, где моя почта и мой филин? Почему обо всем этом, — он хлопнул по газетам, и по залу поплыл явственный запах гари, — я узнаю только сейчас, а?!
Он обернулся, увидел несколько растерянных лиц и угадал: это тоже дети Пожирателей.
— Че, чуваки? — спросил Орион пренебрежительно и облокотился о профессорский стол. — Кинули нас? Бати уже нары давят, а мы тут деликатесы наворачиваем... и ни слухом, ни духом!
— Ты чего, Малфой?! — подал голос мальчишка со Слизерина, тот самый Очкарик. — О чем ты?
— О том! Почту давно получали? Нате газетки, почитайте, поищите папаш... — он швырнул ворох бумаги в зал, там началась свалка. Сам Орион развернулся к директору и прошипел: — А я, мистер Дамблдор, требую немедленно отправить меня домой.
— О чем ты говоришь, мальчик?! — ужаснулась МакГонаггал.
— Я говорю о том, что там моя мать, маленький брат и старый дед! — возвысил голос Орион. — И какие-то козлы наверняка уже шарят по мэнору, раз отец арестован! И я не прошу, я именно требую — отправьте меня домой, иначе я сам уйду, а тогда кому-то точно не поздоровится...
— И меня! — закричал еще кто-то. — Я же не знал! У меня мама больная, она совсем одна...
— И меня! Там мои братья и сестры!.. Я же теперь глава рода, раз отца приговорили к поцелую... Вы что, не понимаете?! Мне нужно...
Кто-то разрыдался. Зал загудел, как растревоженный осиный улей: кто-то ничего не понимал, кто-то, напротив, понимал слишком хорошо.
— Но ведь середина семестра, идут занятия... — пискнул Флитвик, прекрасно понимавший, что этого ученика не удержать даже силой, но знавший еще, когда нужно внести свою лепту.
— Клал я с прибором на эти занятия, не в обиду вам, профессор, будет сказано, — искренне ответил Орион. — Семья важнее. Потом, может, вернусь второгодником. Хрен с ним! Вы откроете камины, мистер, или мне силой прорываться?
Дамблдор взглянул в серые глаза, в которых начало разгораться нехорошее ледяное пламя, и понял, что условно уничтоженный Темный Лорд — еще не самое страшное. Очень может быть, что этот Малфой — очередное его воплощение...
— Разумеется, открою, мальчик мой, — ласково сказал он и увидел, как перекосило Ориона от этого обращения. — Школа была полностью закрыта на время спецоперации...
— Ага, во имя общего блага, — фыркнул тот, поняв, почему не было материного патронуса. — Слышал, знаю. Говно это ваше благо.
Пока Флитвик пытался отпоить поперхнувшуюся МакГонагалл водой, Орион повернулся к залу:
— Э, чуваки, кто по домам — за мной. Шмотки бросайте нахрен. Не до того.
К нему подтянулась кучка ребят самых разных возрастов — от здоровенного семикурсника до нескольких одногодок, зареванных, но решительных.
— Ведите, мистер, — сказал Орион Дамблдору. — Пора валить из этой дыры...
— Ты откуда такой взялся? — спросил семикурсник-слизеринец (ему пришлось согнуться чуть не вдвое). — Ты же бастард!
— И че?
— Ты по матери полукровка!
— И че?!
— Так ведь... Малфой... ну...
— Шаблон потом склеишь, — покровительственно похлопал его по локтю Орион, сам уже державшийся на последнем пределе. — Папаша у меня еще тот фрукт, но родной же. Говном я буду последним, если сейчас зассу и останусь тут отсиживаться и конфетки кушать, вместо того, чтобы батю с кичи выручать!
Речь эта, как говорили впоследствии, вошла в анналы "Хроник Хогвартса", в закрытый раздел. Но, возможно, это просто школьные легенды...
Глава седьмая, в которой приходится брать дело в свои руки
Орион выбрался из камина в знакомый холл Малфой-мэнора и поразился тишине и какому-то запустению.
— Эй! — позвал он, слыша гулкое эхо. — Эй, вы куда все продолбались?! Мам? Дед?
Наверху что-то грохнуло, покатилось, и на лестничную площадку выскочила Лорейн.
— Ма-а-ать! — Орион вихрем взлетел по ступеням, повис на ней, чуть не уронив. За ее спиной в детской расплакался Драко. — Слава богу, мелкого не забрали!
— Я не отдала, — глухо ответила она, уткнувшись сыну в волосы. — Говорят, ребенок преступника, в приют его... А я говорю: я при нем нянька, у меня приказ хозяина, его никто не отменял, так что заберете мальчишку только через мой труп... Ну а на кой им такой потасканный труп? Так и ушли... Ты почему пропал, уродец?! Я чуть не рехнулась тут одна!
— Это вы пропали! Вы не писали с Хэллоуина, филин не прилетал, патронуса не
