звука, прокрались до нужной двери. Алавиец вышел вперёд и чуть потянул за ручку. Рабам возбранялось запираться на замки или даже щеколды, и потому войти внутрь оказалось совсем несложно.
Петли издали тихий скрип. Днём, из-за шума повседневной суеты, его наверняка невозможно было услышать. Однако Хаасил всё равно решил, что устроит выволочку сенешалю за ненадлежащий присмотр за имуществом. Но это потом. Сперва надо покончить с гнусным полукровкой…
В отличие от тупоголового раба, который в темноте был практически слеп, молодой господин прекрасно сумел рассмотреть аскетичное убранство жилища менестреля. Койка, сундук у стены, простецкий стол, да бронзовая жаровня с холодными углями. Вот и всё, что тут находилось.
Хаасил требовательно подтолкнул Дайвена в сторону постели, где под грубым шерстяным покрывалом чётко вырисовывались очертания лежащей на боку фигуры. Неуклюжему рабу даже удалось подобраться к кровати, не споткнувшись по пути. И вот он занёс кулак с отточенным стальным клином над полукровкой…
Алавиец затаил дыхание, судорожно стиснув эфес самзира. Ему всё ещё не верилось, что с обожжённым выродком удастся так легко разделаться. И в этот миг Дайвен опустил руку, пронзая спящее тело. Затем ещё и ещё. Один, два… пять раз! Сообщник наносил удары с такой силой, что содрогалась и трещала вся койка.
Желая убедиться, что с выродком-менестрелем покончено, Хаасил, уже не особо таясь, подскочил к постели и сдёрнул грубое покрывало. Вот только вместо истекающего кровью трупа там оказалось…
— Это что ещё за фокусы⁈ — воскликнул темноликий, вороша груду тряпья, связанного верёвкой в подобие человеческой фигуры.
— Разве матушка вам не говорила, веил’ди, что не принято врываться в чужие жилища? — прозвучал за спинами злоумышленников безэмоциональный голос.
Вторженцы резко развернулись и увидели в дверном проёме тёмный силуэт, преграждающий путь к выходу.
— Давай, хватай его! — крикнул Хаасил, обнажая клинок.
И мускулистый Дайвен без колебаний бросился на полукровку. Правда, раб успел только замахнуться, после чего рухнул на пол, будто из него вынули все кости разом.
— Не приближайся ко мне ублюдок! — прошипел алавиец, выставляя перед собой самзир.
— А то что, щенок? — холодно осведомился смесок.
— Да как ты смеешь⁈ Тв-в-варь!
Хаасил совершил молниеносный подшаг и наотмашь рубанул по тому месту, где находился противник. Но проклятый выродок ловко поднырнул под летящую сталь и сбил алавийца с ног. Темноликий уже набрал в грудь воздуха, чтобы заорать во всю глотку о дерзком рабе, который посмел напасть на господина. Однако ладонь полукровки коснулась его головы, и парень безвольно обмяк, лишившись чувств.
— Удачный день, — буркнул себе под нос менестрель, поднимаясь на ноги.
— Риз? Риз, это ты? У тебя всё хорошо? Я слышала какой-то крик! — прозвучал женский голос с улицы.
Раздались приближающиеся шаги, и хозяин жилища поспешил затворить дверь. И сделал он это весьма вовремя, поскольку через считанные мгновения в неё требовательно застучали:
— Риз, ты в порядке? Что произошло? Это я, Лира! Мне можно войти?
Поморщившись от того, сколько шума производит незваная гостья, полукровка решил, что проще будет впустить рабыню.
— Конечно, Лира, заходи, если хочешь…
Глава 17
Рабыня, слыша за дверью какую-то возню, неуверенно потянула за ручку. Когда луч переносного фонаря высветил обожжённое лицо менестреля, стоявшего прям на пороге, девушка испуганно вздрогнула.
— О, боги, Риз! Я чуть не упала со страху! Что у тебя тут произошло? Что это был за шум?
— Всё в порядке, Лира. Мне всего лишь приснился кошмар. Со мной иногда случается. Ты сама чего не спишь в такое время?
— Я? А, да, просто… помогала на кухне мясо солить, — отстранённо пробормотала гостья, а сама то и дело норовила заглянуть собеседнику за спину, дабы понять, что он там скрывает.
От внимания Риза, естественно, эти попытки не укрылись. И он демонстративно отошёл в сторону, освобождая проход.
— Думаешь, я что-то утаиваю? — со свойственной ему прямолинейностью осведомился полукровка. — Если хочешь, то можешь зайти и сама посмотреть.
— Я… да ну что ты, Риз! Мне просто стало тревожно за тебя, только и всего! — состроила наивную мордашку рабыня, но приглашением всё же воспользовалась.
В коморке менестреля действительно не наблюдалось ничего подозрительного. А вид разворошенной постели с откинутым покрывалом вполне соответствовал озвученной Ризом причине.
— Ну, убедилась? — изрёк раб, едва уловимо усмехаясь.
— Да ну тебя! Я ж правда беспокоилась! — надулась девушка.
— Как видишь, не о чем, — пожал плечами собеседник.
— Хм… ну да, наверное. Возможно, я могу чем-то помочь? Если тебе трудно уснуть, я бы посидела немного с тобой…
Девушка сделала неуверенный шаг вглубь комнатушки, но Риз предупредительно выставил руку, не позволяя идти дальше:
— Не стоит туда наступать. Мне кажется, там прогнили доски. Не хочу получить потом нагоняй от Сальрана за дырку в полу.
— Э-э-э… ну ладно. Но всё же, если тебе…
— Нет, Лира, спасибо за беспокойство, — мягко прервал её полукровка. — Мне ничего не нужно. Лучше отправляйся спать. Тебе самой требуется отдых перед новым днём.
Рабыня закусила губу, явно ища хотя бы малейшую причину, которая позволила бы ей задержаться здесь. Но пронзительный взор собеседника, выглядящий в свете фонаря особенно жутко, вынудил её отступиться.
— Ладно… спокойной ночи, Риз, — нехотя вымолвила она.
— И тебе, Лира.
Выпроводив незваную гостью, полукровка затворил за ней дверь. Отвернувшись от входа, он совершил короткий пасс рукой, и пространство перед ним пошло волнами. Купол «Мантии» лопнул, открывая тела двух нападавших, которые так и не пришли в сознание после применения «Морфея».
— Ну, а теперь я займусь вами…
* * *
Хаасил долго не мог заставить себя распахнуть глаза, хотя тревога снедала его со страшной силой. Что с ним сотворил этот мерзкий полукровка? Почему в памяти зияет чёрный провал? Да и что, разрази его Многоокий, вообще происходит?
С большим трудом, но парень всё же разлепил веки. Однако его окружал лишь густой полумрак, в котором мало чего можно было разглядеть. Единственное, что алавиец кристально ясно понял — это место ничуть не походило на родное поместье клана Дем.
Следующим потрясением для темноликого стало осознание, что он не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Его конечности оказались плотно закреплены чем-то вроде кожаных петель. А под собой Хаасил кое-как нащупал прохладный шероховатый камень. Вот теперь тревога уже окончательно переросла в безотчётный страх.
— Эй! Эй, кто-нибудь!
