— Рустам, ты в порядке? — спрашиваю сдавленно.
— Все идет по плану, — заключает он.
Отлично. Знать бы еще, какой у него план. Или лучше не знать?
— Я тут не скучаю, — выдаю тихо. — Дел хватает. Но ты постарайся вернуться поскорее. И береги себя. Будь осторожен. Пожалуйста.
— Платье выбрала?
Приглушенный вскрик. Не Рустама. Чужой. Но мое сердце сдавливает от волнения. Что там творится?
— Нет… еще, — роняю я. — Может, тебе лучше не отвлекаться на меня?
— Может, — такое чувство, будто он сейчас улыбается. — Но ты не отвлекаешь, а вдохновляешь на подвиги.
Опять хлюпанье и хруст.
А дальше раздается взрыв, от которого у меня чуть не лопаются барабанные перепонки. Леденею, примерзаю к стулу.
— Это далеко, — снова доносится голос Рустама, только теперь звучит, словно через плотный слой ваты. — Не волнуйся. Позже перезвоню. Мне тут мало осталось.
Мало — чего? Тут — где?
Вызов завершен, и хоть ситуация выглядит совершенно безумной и ужасающей, на душе становится легче. Тревога отпускает понемногу.
Рустам справится. Он всегда справляется. Иначе и быть не может. А мне пора выбрать платье. И уж точно не стоит размышлять над дурацкими фразами Джеро. Вся эта чепуха про мечи порядком поднадоела. Нужно заняться чем-нибудь приятным и отвлечься.
Глава 15
Я прогуливаюсь по Мариенплац и понимаю, что сегодня первый день Рождественской ярмарки. Погода совсем не располагает к зимним гуляниям. Никакого намека на снег, люди ходят в легких пальто и куртках, некоторые мужчины и вовсе просто в костюмах прохаживаются. На календаре — последние дни ноября. В Европе принято готовится к праздникам заранее. Начинается Адвент — период ожидания грядущего торжества. На площадях появляются деревянные домики, где продают традиционную еду и напитки, здесь также можно купить разные сувениры, изделия ручной работы, декоративные игрушки. Глаза разбегаются от огромного выбора.
Воздух наполнен соблазнительными ароматами. Пахнет корицей и глинтвейном. А еще шашлыком. Мой желудок урчит. Понимаю, что жутко проголодалась, и замираю возле места, где продают жареные сосиски.
Вообще, я не люблю настолько тяжелую пищу и немецкая кухня меня не особенно привлекает, но сейчас я делаю заказ и прошу всего побольше.
Братвурст. Толстая сосиска из свиного фарша в натуральной оболчке, обжаренная на гриле, сдобренная горчицей, кетчупом и хреном. Зауэркраут. Тушеная квашеная капуста, щедро сдобренная специями и маслом. Еще и крупная булочка рядом.
Уплетаю здоровенную порцию за несколько минут. Запиваю лакомство безалкогольным глинтвейном. Сама себе удивляюсь, когда осознаю, что и от десерта не откажусь.
Орехи, обжаренные в сахарном сиропе. Пряники. Пончики. Имбирное печенье. Пироги. Фрукты в шоколаде и в карамельной глазури. Как тут выбрать, если хочется попробовать все?
Я покупаю пряничное сердце, но понимаю, что съесть его не смогу. Слишком красивый. Жалко. Укладываю в сумку и решаю все же пройтись по магазинам. Нельзя же все время только на еду тратить.
Меня привлекает популярный ювелирный бренд. Фирменные упаковки нежно бирюзового цвета известны по всему миру. Я замираю возле порога, и охранник магазина распахивает передо мной дверь, приглашает внутрь. Один из консультантов широко улыбается, мигом приближается ко мне, сообщает, что сейчас здесь много покупателей, и если я желаю пообщаться непосредственно с продавцом, изучить ассортимент на витринах, которые располагаются внутри магазина, придется подождать. Он предлагает мне выпить кофе. Сперва кажется, будто меня здесь знают, предупреждены о визите заранее, но после я замечаю, у них одинаковое отношение ко всем посетителям. Только ждать совсем не хочется. Прощаюсь и выхожу. Задерживаюсь у стекла снаружи.
Какая красота. Если не замечать цены. Цифры пугающие. Кольцо по стоимости как дом. Ожерелье еще дороже. Блеск камней ослепляет. Кружит голову.
А потом вдруг возникает странное чувство. Мое лицо точно обжигает, обдает жаром. Я отвлекаюсь от драгоценностей и смотрю прямо передо собой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Женщина. Молодая и очень красивая брюнетка. Она смотрит на меня. Или это так кажется? Консультант подает ей фарфоровую чашку. Девушка-продавец показывает различные модели украшений.
— Жаклин Верман, — доносится до меня уже знакомый мужской голос. — Дочь Генриха Вермана. Завидная невеста.
— Впервые слышу, — пожимаю плечами. — Лучше бы вы сами представились. Или мне так и называть вас дальше — Советник?
— Август.
— Простите? — даже оборачиваюсь и смотрю на него.
— Вы можете называть меня «Август», — спокойно произносит мужчина. — Это довольно распространенное имя для Германии.
Снова перевожу взгляд. Странно, кажется, эта девушка до сих пор смотрит на меня. Наверное, удивляется, почему я прилипла к стеклу. Ощущаю странную тяжесть от зрительного контакта. Неприятное чувство.
— Вам доставят любые драгоценности, которые пожелаете, — говорит Август. — Господин Ахметов будет рад, если вы остановите свой выбор на этой ювелирной марке.
— Настолько хорошо знаете его вкус? — отхожу от магазина.
— Он всегда берет самое лучшее, — замечает советник. — Здесь классика. Качество, проверенное временем. Не просто красивый бренд. Живая история.
— Рустам знаком с этой девушкой? — спрашиваю я, подаваясь неясному порыву. — Как вы сказали? Вроде бы Жаклин?
— Насколько мне известно — нет, — следует ровный ответ. — Однако она сама активно ищет встречи с господином Ахметовым.
— Зачем ей Рустам? — поражаюсь.
— Господин Ахметов интересный мужчина, перспективный и привлекательный. Полагаю многие девушки хотели бы познакомиться с ним, установить тесный контакт.
Мои щеки вспыхивают от осознания смысла этих слов.
— Рустам женат, — выдаю гневно.
— Это мало кого останавливает, — невозмутимо замечает Август. — Признаюсь, я отсек приличное количество юных красавиц, которые искали выход на господина Ахметова, пробуя действовать через меня. Жаклин Верман особенно настойчива.
— Мне трудно такое понять.
— Вам нужно быть осторожнее, — вкрадчиво заявляет советник.
— Вы о чем?
— Каждый ваш шаг отслеживают. И не только телохранители. Вокруг хватает людей с не самыми добрыми намерениями. Поэтому важно в любой ситуации сохранять трезвость рассудка. Ваши ошибки могут кого-то порадовать, так не давайте же им повода.
Я рассеянно киваю и отвлекаюсь, снова изучая ярмарку. Раздражение растворяется, словно я ничего не чувствовала. Нет ни тени ревности или досады. Слегка недоумеваю, подметив, что меня гораздо сильнее волнуют яблоки, покрытые карамельной глазурью, чем множество девушек, мечтающих оказаться в постели моего мужа. Опять ужасно хочется есть.
Август продолжает рассуждать, но я совсем не слушаю его умные речи, подхожу вплотную к прилавку, и помедлив, решаю попробовать все. Красное яблоко. Зеленое. Покрытое белым шоколадом. Молочным. «Шашлык» из фруктов — разные ягоды, насаженные на тонкую палочку и сдобренные сладостями.
Советник хмурится, поглядывая на объемный пакет, в который собирают мой заказ, а после одаривает долгим и пронзительным взглядом, когда я останавливаюсь у другого домика, заказываю блинчики с орехами и взбитыми сливками.
— У вас впечатляющий аппетит, — заключает мужчина.
Покончив с блинчиками, я извлекаю из своего пакета красное яблоко на шпажке, плод сверкает благодаря толстому слою прозрачной глазури, выглядит сочно и сказочно. Я провожу по поверхности языком и зажмуриваюсь от удовольствия. Кусать страшновато. Боюсь повредить зубы, но если облизать…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вот о чем я говорил, — произносит Август, откашливаясь. — Ваш поступок может привести к появлению большого количества провокационных кадров.
— Что? — чуть не роняю яблоко на землю. — Шутите? Это же просто яблоко?
— Современные фоторедакторы творят чудеса. Разумеется, подделку легко выявить, однако потребуется время, а репутация уже будет испорчена. В окружении господина Ахметова есть очень консервативные люди, вам стоит это учитывать.
