Читаем без скачивания В плену страсти - Эйлин Драйер

Каким-то образом своим молчанием и трудолюбием Сара заставила Йена чувствовать себя еще хуже.

Глава 5

К тому времени, когда Сара вернулась в конюшню, неся с собой бережно собранную провизию, спрятанную в корзине, солнце поднялось высоко в небе. Она сделала уже две попытки вернуться туда, но каждый раз смелость покидала ее. Это могло случиться и теперь, когда она в нерешительности остановилась сбоку от каменной стены конюшни.

Еще вчера вечером все было так понятно! Из-за своей дружбы с Фионой и Мейрид Фергусон Сара решила помочь их брату попасть в Лондон. Вот и все.

Она оставалась спокойна даже утром, когда пришла в конюшню и, к собственному изумлению, увидела там в лучах солнца Йена Фергусона, который сидел, прислонившись к каменной стене, вытянув перед собой ноги и сжимая в руке эту нелепую яичную скорлупу. Да, увидев его, она удивилась, но это не выбило ее из состояния равновесия. Ее больше беспокоило его напряженное, побледневшее лицо, чем рыже-русые волосы, казавшиеся огненными там, где они локонами завивались у шеи. Разумеется, она не пропустила мимо внимания его тело – мощное, как каменный замок, защищающий гору, его квадратное лицо, высеченное из того же гранита. Но разглядела она его лишь для того, чтобы оценить вес Йена Фергусона и понять, как ей лучше ему помочь. Сара была готова в этом поклясться.

Но потом он улыбнулся, и все переменилось. Святые небеса, эта улыбка должна быть нарисована в каждой Библии королевства как знак против греха. Полудьявольская-полумальчишеская, она лишала сил колени Сары и требовала ответной улыбки. Эта улыбка заставляла Сару признать, что ее чувства к нему куда более сложные, чем примитивные гнев или ревность.

Да, она гневалась. Да, ревновала. Но его улыбка сделала кое-что и похуже. Она возродила к жизни чувства, которые – в этом Сара была уверена – она спрятала так далеко, что их никто не должен был найти. Несформированные желания юной девушки.

Когда Сара впервые услышала от Фионы о ее брате, пользующемся дурной славой, ей было всего двенадцать лет. Ее только что сослали в холодные каменные стены «Последнего шанса», и она до боли жаждала заботы. Когда сообщали о доставке почты, Сара чувствовала себя еще более одинокой. Похоже, она была единственной, кто не получал ни писем, ни посылок. Сара не признавалась в этом, но ей хотелось оттуда убежать.

Пиппа остановила Сару, когда та положила руку на дверь.

– Пойдем-ка, – сказала она, подталкивая Сару к своей кровати. – Лиззи прислали печенье.

Так оно и было. Живущие в комнате девочки собрались на кровати Пиппы и стали показывать свои сокровища. Лавандовое мыло, которое Пиппе прислала сестра. Сара до сих пор улыбалась, вспоминая его аромат. Она помнила, с каким наслаждением вдыхала его и как при этом грубое шерстяное одеяло царапало ей под коленками, когда она сидела, съежившись, рядом с Пип, помнила острый вкус имбирного печенья на своем языке. Помнила хрустящий шелест бумаги, раздавшийся, когда Фиона развернула письмо, которое прислал ей брат.

Сара запомнила это письмо – каждое его слово.

«Дорогая Шалунья!

Мы приехали в Бомбей. Что я могу сказать об Индии? Это какофония звуков, ярких цветов и запахов. Изобильный, дымящийся, крутящийся вихрем сумасшедший дом – такая тут жизнь. Думаю, мне тут понравится…»

С тех самых пор Сара мечтала о другой жизни. Мечтала о приключениях, путешествиях, испытаниях. Ей грезилось, как она переходит вброд реки, сталкиваясь с неумолимыми врагами, как открывает новые миры. И все это в своих мечтаниях Сара делала вместе с Йеном Фергусоном. Она верила: Йен научит ее смеяться, а она создаст для него дом.

Это были всего лишь грезы одинокой девочки, ничего больше, спрятанные подальше вместе со школьной формой и учебником французского, которые годились лишь для того, чтобы оценивать границы ее тюрьмы. И вот сейчас улыбка Йена возродила их. Хуже того, она окрасила их в разные цвета.

Почему он должен быть таким чертовски привлекательным? Настолько полным жизни, что даже болезнь и рана не мешали этому? Неужели он должен быть еще более чудесным, чем тайком рисовало ее детское воображение в той холодной спальне?

И снова взор Сары устремился к беседке Босуэлла – то ли для извинения, то ли для разрешения, она еще не поняла. Она становится неверной. Хуже того, она становится непорядочной. Бедный Босуэлл! Да как вообще можно сравнивать его с Йеном Фергусоном? Как Босуэлл ни старался, он оставался маленьким мягким человеком, который не научился себя ценить. У Сары было чувство, что даже находящийся в лихорадке, дрожащий Йен Фергусон точно знал, кто он такой.

Вряд ли все было бы иначе, будь брак Сары иным. Если бы ее не навязали Босуэллу так же, как его навязали ей, ее все равно ожидало бы мрачное будущее. Точнее, их обоих. Она принесла Босуэллу деньги, а он ей – благоприличие. Только Босуэлл растратил ее деньги ни на что, а она так и осталась незаконнорожденной. И как они ни старались, им обоим было невдомек, как сдержать свое возмущение.

Сара бросила последний взгляд на беседку, где она снова высадила розовые кусты. Она так и видела, как Босуэлл стоит там в тот день, когда он ушел на войну, – щуплый и бледный человек, одетый в отлично сшитую форму, на которую потратил отложенные на семена деньги, а золотые нашивки на ней блестят так же сильно, как и новенькая шпага, оседлавшая его узкие бедра. Золото и алый цвет Двадцать пятого полка казались на Босуэлле совершенно неуместными, потому что он вечно ходил в растоптанных сапогах и черном суконном платье. Он оделся не как человек, имеющий в жизни какую-то цель, а как мальчик, играющий в переодевание и надеющийся на то, что его последний костюм хорошо на нем сидит. Саре очень хотелось, чтобы ради него – ради них обоих – так оно и было.

Эти мысли быстро погасили ее ярость, остались лишь горькое сожаление и печаль, с которыми она каждую ночь ложилась в постель. Они оба очень старались. Но лишь один из них делал то, что хотел.

Здесь она больше не найдет ответов. Подняв ведро, Сара продолжила обход конюшни. Но едва подошла к двери, как до нее донеслось шуршание шагов по дорожке.

– Миледи!

Испугавшись, Сара оглянулась и увидела Старого Джорджа, который направлялся к ней со свертком под мышкой.

Заставив себя улыбнуться, она вышла ему навстречу.

– Доброе утро, Джордж! – поздоровалась Сара.

Оказавшийся даже выше и шире Йена Фергусона, Старый Джордж стянул с головы мятую шляпу с опущенными полями, открывая красивое лицо и густые кудрявые волосы, заставлявшие всех местных девушек вздыхать по нему. Старый Джордж был всего на несколько лет старше Сары, однако держался он довольно странно – официально и с достоинством. На Джордже была его городская одежда из черного сукна и тяжелые башмаки.

– Вы просили это, – сказал он, протягивая Саре сверток. – Вы говорили, что сойдут и старые вещи.

Сара протянула свободную руку за свертком.

– Спасибо тебе, Джордж, – ответила Сара. – Я в долгу перед тобой.

Вручив ей сверток, Джордж усмехнулся, показывая ряд белоснежных зубов.

– Нет, это ни чему, – заявил он. – Сдается мне, это я перед вами в большом долгу, не так ли?

По правде говоря, так оно и было. Старый Джордж был земельным агентом, имевшим дело с местными контрабандистами. Именно Джордж безлунными ночами объезжал на вьючных пони самые удаленные уголки Фэрборна, иногда пользуясь местными хозяйственными постройками, когда власти подбирались слишком близко.

Старый Джордж знал, что сама Сара не могла активно участвовать в контрабанде. Босуэлл не поддержал бы этого, война все-таки. Но Сара не могла выступить и против соседей, которые так давно зависели от джентльменов, помогавших им выжить. Так что когда Сара видела тонкую белую ленту, привязанную к старому дубу около амбара, она держалась в стороне от тропы, проходящей через дальний лес.

Это была одна из причин ее доверия к Джорджу, который станет помалкивать о том, что она попросила у него старую одежду.

– Есть ли какие-то известия из Бельгии? – спросил Джордж, как делал всякий раз, когда заходил.

Сара покачала головой, сожалея о том, что не может дать положительный ответ на его вопрос.

– Никаких, – сказала она.

Джордж рассеянно взглянул на нее.

– Кое-какие мои… друзья бывают там. Я попросил их разузнать что-нибудь. Но они тоже ничего не слыхали. Как будто Босуэлл просто исчез.

– Здесь все еще так неспокойно, – отводя взгляд, заметила Сара. – Мы найдем его.

Джордж слегка кивнул:

– Да-а, уж лучше бы его найти. Сдается мне, Мартин Кларк не расположен ждать слишком долго.

На это Саре было нечего ответить.

– Если хотите, о нем можно позаботиться, – безразличным тоном произнес Джордж, придвигаясь к ней. – Возможно, это даже нужно сделать. В последнее время Старому Джорджу что-то не нравится Мартин Кларк.