дико страшно, идти в другую часть дома смелости не хватало совсем, хоть я и не слабонервный человек, но при мысли о том, что надо выйти сейчас на улицу, у меня ноги подкашивались от страха.
Опять посмотрела на спящего малыша с короткой гривой. Крупная слеза упала на изумрудную ткань, оставив тёмный след.
И я решилась.
Тихо, чтобы не разбудить малыша, расшатала и отломала длинную ножку от высокого столика. Пока поджигался конец палки, дыма повалило очень много, но уже неважно, чем пропитывали эту мебель, всё равно идти на улицу.
В лес.
Глава 8
Ветхий дом принял в свои тёмные объятия пугающими звуками. Света от моего недофакела было мало, но зато он был. Каждый раз казалось, что из-за тёмного угла на меня кто-нибудь выпрыгнет.
Встряхнула себя эту ересь. Кому надо сюда ходить? Люди это место избегают за километр, даже огромный извозчик ни в какую не хотел хотя бы приближаться к поместью. Призраки? Даже, если они существуют, что они могут сделать? Напугать? Страх пережить можно.
На улице было чуть посветлее, но всё равно двор казался чужим и недружелюбным. Вроде лес, а звуков животных или стрекотания цикад не слышно. Вот зачем я подумала про животных? Теперь кажется, что из-за каждого угла на меня смотрят волчьи глаза.
Так, Ада, мы и не такое проходили. Вот в школе на выпускном когда перебрала с алкоголем, вот тогда страшно было возвращаться домой и попадаться папе на глаза в состоянии нестояния. А сейчас что? Волки бы уже выли. Людей в округе нет, так что смелее!
Я уже добралась до ворот, точнее, до одной вороты, как остановилась, заледенев.
Мне точно не послышалось. Меня кто-то позвал по имени.
Обернулась на дом. В лунном свете он выглядел совсем жутко. Огромная, чёрная махина упиралась в небо высокими, стрельчатыми башнями. Голые, без листьев деревья вокруг протягивали к нему свои когтистые лапы, будто пытаясь добраться до тепла от огня, который сейчас греет моего спящего друга.
Но ни звука. То есть, никого нет. Просто послышалось от страха.
— Соберись, — я пыталась дышать глубоко и размеренно, — соберись. Соберись. Ты большая девочка, ты справишься.
Дорога к деревне казалась бесконечной. Я и так очень устала за день, следы от побоев ещё болели, а холодная вода, тяжелые ведра и беготня не придавали сил, вот нужна мне была эта авантюра?
Ну да, нужна.
— Да, чтоб тебя! — Факел погас.
Сколько бы не дула на эту треклятую палку, он никак не хотел заново разгораться. Дорога в ночи была еле различимой. Кроны деревьев не пропускали лунный свет от слова совсем.
Сначала хотела от злости выбросить чёртов факел, но потом передумала. Если кто нападёт, надо же будет чем-то защищаться.
Деревня показалась резко: я буквально вывалилась из тесного леса на поля. Какое же облегчение услышать звук жизни, я никогда раньше об этом не задумывалась. Даже дышать стало легче.
С наслаждением вдыхая ночной, по-осеннему свежий воздух, подставила лицо играющему с травой ветру.
У меня есть одна глупая привычка — в стрессовых ситуациях хихикать или и вовсе смеяться. Обычно по долгу службы в самых невероятных ситуациях приходилось держать лицо «кирпичом», но в самой неподходящий момент эмоции находили весьма интересный способ выхода наружу, делая неподходящий момент ещё и неловким.
Как-то раз был вызов в деревенскую избу, где прогремел взрыв. Когда мы приехали, всё уже, естественно, потушили, завалы выгребли, тех кого можно было спасти — спасли. Как выяснилось, один местный «умелец» за бутылку горькой устанавливал газовые баллоны всем жителям. Выходило дешевле, чем платить пожарным.
Того самого умельца нашли припечатанного тяжёлой дверью, вылетевшей из-за взрыва. Зрелище было не просто жуткое, а ненормальное. И вот именно в этот момент, под вой соседок причитания друзей и родных прямо как в мультике, тяжелая дверь медленно отлепилась от стены и рухнула на пол, открывая картину, от которой стошнило даже ветеранов.
Что сделала я? Правильно, хрюкнула в попытках сдержать смех, хоть смешно мне и не было вовсе.
К чему это я? Ах да, моё хихикание в ночной тишине казалось таким же неуместным, но я это не контролировала. Ну на самом деле на что я рассчитываю сейчас? Что мне тут же откроют двери и накормят, вдобавок дадут овса для малыша? Смех и только. Ко мне с добром отнеслась только мачеха, и то, это добро заключалось в том, что она убрала меня из моего же дома. А до этого дважды обошлись жестоко настолько, что даже сейчас если кто меня увидит со сна, подушкой не отмахается от такого кошмара.
К чёрту людей и этот мир. Я никому ничего больше не должна. Мне ничего не дают, значит, возьму сама.
Сжав зубы, я сошла с дороги и двинулась в сторону ближайшего домика, в котором не горел свет.
Я никогда в жизни не брала чужого, но я никогда в жизни и не попадала в такие истории. Совесть даже не пыталась остановить от кражи.
Кажется, собаки нет. Что бы ни происходило, но животное даже ради еды я не смогу ударить.
В дом, естественно, я не полезу, но, может, в деревянных сарайчиках хранят овощи? Домик совсем крошечный, должен же быть погреб или что-то вроде того. В самом дворике было много мелочей, которые сейчас казались мне сокровищами: чугунки, миски, глиняные кувшины, даже небольшой топорик! Вот он мне не помешает.
Стараясь не наделать шума, я аккуратно вытащила его из пня. Как на зло чего-то питательного не было. И да, я действительно рассчитывала найти что-нибудь прямо на улице.
Я уже подходила к сарайчикам, как услышала рыкающий звук.
Волки!
С палкой в одной руке и топором в другой, приготовилась защищаться. Неважно, что подумают люди, которые выйдут на шум, но без добычи я отсюда не уйду. Шум доносился из-за низкой пристройки к сарайчикам, похожий на курятник. Крадущимся шагом я приближалась к чьему-то пыхтению. Но это оказалась собака,
