врач, Кирилл Мефодьевич.
– А почему бы и нет?
Понятно, Гордеев не сказал, что речь идет о его жене. Главное, он обрисовал ситуацию: в озере тонет девушка, ее находят в этот же день, доставляют в морг. На следующей день родители опознают в трупе молодой женщины свою дочь, сомнений в этом нет. Ее смерть – факт. Но из морга к родителям привозят куклу – восковые голова и руки, все остальное от пластмассового манекена, – ее же и хоронят. Брат покойной через две недели после похорон видит в окне автомобиля, выезжающего из города, свою сестру, но она смотрит на него как на чужого человека. Через девять лет эта девушка, – утопленница, – уже взрослая женщина, оказывается в другом городе, под другим именем.
Огарков недоуменно покачал головой:
– Великолепная загадка.
– И что вы думаете об этом? Каким может быть ответ?
– Я же не компьютер, уважаемый Петр Петрович. Я всего-навсего человек. Оставьте мне телефон, я позвоню вам. Только так… Идет?
– Хорошо. Я буду очень надеяться на вас.
Огарков улыбнулся:
– Надейтесь… Почему у меня такое чувство, что эта история не просто загадка?
За пять минут до окончания рабочего дня в кабинет Гордеева вошел детектив Зорин – беззвучно, точно кот, собравшийся на охоту и сделавший по тропе войны первые шаги. Сыщик аккуратно закрыл за собой дверь, осмотрелся и сел напротив.
– Три дня прошли, Петр Петрович, я готов отчитаться, – уверенно положив локти на стол, сказал он.
– Слушаю вас внимательно.
– Кстати, у вас курить можно?
– Пожалуйста.
Зорин вытащил пачку «Кэмела», а вместе с ней и ключ с плоским брелоком.
– Не сдал в офисе – терпеть не могу оставлять его там, – объяснил он. – Охранники – олухи. Кто захочет порыться в моих делах, легко это сделает.
Гордеев терпеливо ждал, когда тот выговорится. Щелкнув все той же красной зажигалкой, извлеченной из пачки, Зорин улыбнулся:
– Носится ваша жена и впрямь быстро. На трассе она бы ушла от меня, но не в городе. Когда же она спешивается, то становится совсем другой. Ходит точно слепая. Иногда мне казалось, что – не приведи Господи, конечно, – она вот-вот угодит под колеса. Так вот, меня заинтересовало сегодняшнее утро. Ваша жена вошла в дом двести сорок шесть по улице Пушкина, какая квартира, не знаю. Но думаю, нас интересует именно дом. Новый, в нем двухэтажные квартиры. Я ждал ее долго, около трех часов. Она вышла оттуда… весьма счастливая, с блеском в глазах, села на своего жеребца и поехала домой… Мне остается составить список жильцов этого подъезда. Думаю, при ближайшем рассмотрении нетрудно будет определить, кто принимал в гостях вашу супругу. – Зорин многозначительно улыбнулся, звонко цокнул языком. – Мне продолжать следить дальше?
– Да, и прошу вас, не попадайтесь ей на глаза. У Евы очень хорошая зрительная память.
Детектив вновь улыбнулся, на этот раз снисходительно:
– Нет проблем.
В ближайшее воскресенье, когда Ева исчезла без предупреждения, а он не осмелился спросить, куда она отправляется, ему позвонил закадычный друг Женя Савин и пригласил на хоккей. Они выпили во время игры, Женя орал во всю глотку, размахивал руками, а Петр сидел, тупо уставившись на поле, ничего не замечая и не слыша воплей разошедшихся болельщиков.
Женя то и дело толкал его в бок, громко говорил что-то, горячо объяснял, но все, что видел Гордеев – боковое ограждение напротив. Что-то очень знакомое видел он в нем, а именно в рисунке, изображавшем стоявшего на задних лапах медведя. Но что же необычного было в рекламе предтеченского пива «Медвежье»? Наконец он понял, и догадка поразила его. Ему открылось то самое место, что вошло в кадр на снимке в доме Евы, где она – на ледовом поле: сидит в плетеном кресле, в джемпере, кепи, в коньках и улыбается фотографу. Разве что на том снимке фон расплывчат, почти стерт. Но медведь, стоящий на задних лапах, остался. Он не мог ошибиться! Ева солгала ему, что фотография сделана в другом городе. Может быть, она вообще никогда не каталась на коньках, не умела стоять на льду? А ее карьера, порванные связки – все ложь от начала и до конца.
– Ну вот наконец-то в глазах блеск появился! – прокричал ему на ухо Женя Савин. – Смотри, как наш вратарь шайбу ловит! Молодчина!
Итак, дядя фотографировал любимую племянницу именно в Предтеченске, на этом льду, где сейчас дрались за победу две хоккейные команды. Но зачем было скрывать? Что за игру они ведут на пару: его прекрасная жена Ева и самый ненавистный человек – ее дядя? И кто он, Петр Петрович Гордеев, в этой игре?
Еве он ничего не сказал. Обличения, возможно, негодование только навредят делу. Она бы закрылась.
Что он должен был скрывать пуще всего остального, так это свои болезненные подозрения. И не так давно проснувшийся страх.
В понедельник на работу позвонил детектив Зорин и заговорщицким голосом сказал, что у него есть новости. Он приехал к Гордееву к концу рабочего дня и, как всегда, расположился напротив хозяина кабинета со своей пачкой «Кэмела».
– Ваша жена вновь была в том самом доме, номер двести сорок шесть по улице Пушкина, – обкуривая Гордеева, начал он. – Но на этот раз я знаю, в какую квартиру она заходила. Знаю практически на все сто.
– В какую же?
– Номер сорок два, четвертый этаж.
– И кто живет в этой квартире?
– Я отвечу на ваш вопрос, но вначале скажите: ваша жена – театралка?
Гордеев пожал плечами:
– Скорее да, чем нет.
– Что она предпочитает: оперу? драму?
– Скорее драму.
– И часто она там бывает?
– К чему вы, собственно, ведете? Мы с женой считаем, что не обязательно проводить все время вместе, точно привязанные друг к другу. Иногда можно отдохнуть и порознь. Она может пойти в театр или к подруге. – Зорин понимающе кивал. – А я с друзьями на футбол, потому что сам не театрал. У каждого свои интересы. В этом нет ничего странного, понимаете? Такая свобода идет от уважения друг к другу.
– Я все понимаю, абсолютно все. В квартире номер сорок два живет один из ведущих актеров драмы, Игорь Платонов. Высокий красавец-брюнет. – С многозначительной усмешкой Зорин затушил окурок в предложенной ему пепельнице. – Один из его соседей, кстати, милейший человек, сказал мне, что этот самый Платонов – а ему, заметьте, тридцать три года – настоящий сердцеед, просто акула во всем, что касается слабого пола. Женщины, часто юные девочки, к нему ходят ежедневно, бывает очень шумно, что ни день, появляются новые.
