Не вздрогнула лишь чудом, а локтем под дых Асверу не заехала исключительно благодаря быстрой реакции зломордого. Недовольно скривилась, но тут же поспешно сделала вид, будто ничего тут не происходит и я усиленно внимаю Диару, который уже начал что-то бубнить речитативом. Покосившийся на нас с подозрением Фьяллар отвернулся, но медленно, всем своим видом обещая следить за расстроившей его студенткой.
Колотить в таких условиях наглых некромантов не было никакой возможности. Потому я просто прошипела, не отрывая сосредоточенного взгляда от могилы:
– Ты что здесь забыл?
– Посмотреть пришел, что ты на этот раз натворишь. Слишком сложные отношения у тебя с умертвиями, чтобы сегодняшняя ночь прошла спокойно, – прошептал он, склонившись к моему уху. И мне сразу, как-то некстати, захотелось почесаться.
– Можешь даже не надеяться, – не сдержавшись, поскребла ногтями щеку, которую все еще согревало чужое дыхание, – я сегодня все предусмотрела. Буду стоять и не шевелиться, пока все не закончится.
Асвер хмыкнул и отстранился, шепнув напоследок:
– Посмотрим.
Диар заканчивал обряд, огонь в чаше вспыхнул, черные языки пламени наливались зеленым светом. Амулет у меня на шее начал нагреваться. Угрожающе так.
Пощупав неспокойный камешек через плотную ткань утепленной рубашки, я неуверенно переступила с ноги на ногу, беспомощно посмотрела на директора, все свое внимание уделявшего аспиранту, на магистра, который тоже заинтересовался творящимся на могиле безобразием, и тихонечко выдохнула.
– Сень, ты чего? – Вездесущий некромант мое состояние заметил. Вот только ему признаваться в чем-то совсем не хотелось.
Еще раз пощупав скрытый под одеждой камешек, я застегнула курточку на все пуговицы и тихо спросила, надеясь отвлечься от происходящего:
– Градэн, вот ты скажи, почему ты умертвий поднимаешь без всяких ритуалов? И директор тоже не заморачивается всем этим. Почему остальные так не могут?
– Инициация, в этом все дело. Любой некромант, прошедший инициацию, способен на такое.
Я еще раз бросила любопытный взгляд на директора. Белесой шевелюрой он похвастаться не мог, в отличие от притаившегося за моей спиной зломордого, вместо этого пугал высветленными до светящейся белизны глазами.
Камень уже обжигал кожу, когда ритуал закончился. И снизил температуру до приятной теплоты, когда среди промерзлой земли показалась грязная рука. Диар пораженно хмыкнул, с гордостью глядя на своего бодрого мертвячка, который споро раскапывался.
Видимо, происходило что-то необычное, но приятное, раз даже директор расщедрился на одобрительную улыбку, а Фьяллар во все глаза смотрел на выползавшего из могилы разложенца.
Некроманты возбужденно перешептывались, и только я не понимала, что происходит и почему мертвяк такой бодрый. И почему он не стоит на месте, а пытается что-то найти, водя плешивой головой по сторонам.
А уж когда он захрипел и подался вперед, почему-то в мою сторону, и вовсе начала подозревать недоброе.
– Стой, – это, стало быть, Диар попытался призвать свое умертвие к порядку и очень удивился, когда тот сделал совершенно противоположное. Вместо того чтобы замереть на месте, в ожидании дальнейших приказов, он бросился на меня с сиплым хрипом. Расстояние в пять шагов преодолел за секунду, ему оставалось еще шага три, когда я не выдержала, забыв о своем намерении стоять на месте и не шевелиться.
Отшатнувшись назад, налетела на стоявшего за мной Асвера, чуть не свалилась вместе с ним на землю, вывернулась из его рук и припустилась прочь, чувствуя, как несется за мной слишком резвое для своего положения умертвие.
Несшиеся вдогонку приказы Диара умертвию и магистра – мне я уже не слушала. И ругательства Асвера пропустила мимо ушей. Все это заглушал воодушевленный хрип разложенца за спиной.
Остановить его не смогли ни приказы аспиранта, ни магическое вмешательство директора. Притормозил он лишь у дерева. Просто забраться вслед за мной на высокую пихту был не в состоянии. Потому бродил вокруг, сипел на меня обиженно, но ничего поделать с недосягаемой жертвой не мог.
А я сидела на ветке, прижимаясь щекой к шершавому стволу, и восхищалась собой. До земли было метра три, если не больше. И как я смогла забраться на такую высоту, не имела ни малейшего понятия. Ветки располагались очень далеко друг от друга, и я должна была по меньшей мере уметь летать, чтобы забраться туда, куда смогла забраться.
Забеспокоился мой упорный преследователь, лишь когда среди деревьев показался директор, прибывший на место первым. Оглядев представшую его взору картину, он пощелкал пальцами, рассыпая вокруг красные искры. Разложенец растерянно гукнул, но упокаиваться не стал. Только интерес к Хэмкону потерял, вновь глядя только на меня. А мне такое внимание совсем не льстило, но кого это вообще волновало?
– Странно, – пробормотал директор и еще пару раз щелкнул пальцами. Красные искры посыпались интенсивнее, а разложенец начал нервничать. Угукнув мне что-то, он бросился в сторону отвлекавшего его некроманта.
Я сдавленно охнула, Хэмкон ругнулся на непонятном языке. Хотя не исключено, что это просто заклинание было. Подозреваю, от простого ругательства умертвие не свалилось бы к ногам некроманта безвольным кулем, под шум ломаемых веток.
Когда к моему дереву подоспели и другие, мертвяк уже снова был совсем мертвяком, а я все еще сидела на ветке, не имея возможности спуститься. Сидела и тихо ненавидела Асвера, виня во всем его. До появления на кладбище зломордого все же в порядке было. Только потом беспредел твориться начал.
Когда подоспело подкрепление и меня начали снимать общими усилиями, директор тихо смылся от греха подальше, прихватив с собой уже совершенно смирный труп, который спокойно поковылял вслед за ним. Очень напоминая мне дергаными, резкими движениями не так давно упокоенного орка.
И пока труп, очень желавший познакомиться со мной, закапывался в свою могилу где-то там, где-то здесь я все еще сидела на дереве. И некоторым это очень не нравилось.
– Ларс! Спускайся оттуда немедленно! Не позорь мои седины! – надрывался снизу Фьяллар, которому снисходительные смешки зеленых некромантов за спиной мешали ровно дышать.
– У вас нет седин, – уличила я магистра в обмане, плотнее прижимаясь к стволу дерева. Сейчас, в данный момент, именно в эту минуту, я любила это дерево преданно и страстно. И готова была бы задушить в объятиях, окажись такое возможно.
– Я сказал – спускайся! – бесновался Фьяллар, не понимая, что мой инстинкт самосохранения отключился аккурат в ту минуту, как я оказалась вне пределов досягаемости озверевшего мертвяка. Теперь я вряд ли смогла бы спуститься с такой-то высоты, не переломав свои кости, о чем и сказал самый сообразительный студент:
– Да она, наверное, не может. – Сочувствие в его голосе было особенно приятно слышать. Хоть кто-то не смеялся над моей проблемой.
– Что значит не может? – взъелся уже на некроманта беспокойный магистр. – Забраться же туда смогла. Ларс, если ты сейчас же не слезешь, будешь месяц дежурить в морге, – не дождавшись от меня ответа, повысил ставки, – два месяца!
Очень хотелось нахамить магистру, обозвать его садистом и рассказать, что я думаю о таких методах обучения, благо с такой высоты это было бы совершенно безопасно. На данный момент. Но я молчала, прекрасно понимая, что рано или поздно окажусь внизу.
– Итак? – Никогда не думала, что буду так рада появлению директора.
– Висенья все еще слезть не может, – сдал меня кто-то из некромантов, опередив возмущенного магистра. Фьяллар выдохнул, хмыкнул и спросил:
– Что с умертвием?
– В могиле, – и так это было сказано, что стало немного жаль разложенца, который так настойчиво пытался меня схарчить. Теперь-то ему уже вряд ли когда-нибудь вновь удастся побродить по земле. Мертвячки у директора второго шанса, как правило, не получали.
– Сень, слезай. – Асвер, который до этого момента только наблюдал за всем, подошел к дереву, встав очень удобно. Руки зачесались. Жутко хотелось стащить сапог и бросить его вниз. Даже со своим уровнем меткости я бы попала. Достаточно было бы просто пустить снаряд в свободное падение. Но делать этого я не стала. Сидеть на дереве в одном сапоге было бы совсем невыносимо, – это уже не смешно.
– И как ты себе это представляешь? Может, мне прыгнуть? – огрызнулась я, сильнее прижимаясь к дереву.
– А прыгай, – легко согласился он, – я тебя поймаю.
– Совсем больной, – тоскливо поделилась я очевидным с сухим сучком, располагавшимся на уровне моего плеча.
– Огден, некромантов твоих уже пора уводить, – пока зломордый пытался сманить меня с дерева, магистр перенес свое внимание на первокурсников, – хватит для них впечатлений на одну ночь.
– Сами справитесь? – с сомнением обозрев мою персону, спросил директор.
