Тэо как всегда выделился, опять галантно поцеловав мне руку, а потом приступил к инструктаж.
— Миа, ты у нас человек новый, поэтому рассказываю. Утром мы бронируем зал. Как ты, я думаю, заметила, здесь никого кроме нас нет. Этот час мы будем отрабатывать нашу произвольную часть программы и специфические трюки. То, что происходит здесь до дня соревнований демонстрировать нигде нельзя. Все ясно?
— Да.
— Отлично, тогда начнем.
После тренировки я ощущала боль, казалось в каждой клеточке тела. Еще утром было несладко, а сейчас и подавно. Однако от подобной усиленной тренировки я испытала полное моральное удовлетворение. Ко мне подлетел Тэо.
— Миа, все прекрасно. Ты просто поражаешь. Будто была рождена для эйрбординга. Ты точно нигде больше не тренировалась раньше?
— Нет.
— Ну ладно. Сегодня пойдешь с нами перекусить?
— С удовольствием.
Мы зашли в небольшой ресторанчик, где была довольно вольная молодежная атмосфера и играла громкая веселая музыка. Мы расселись за полукруглым диваном, и к нам тут же подъехала обутая в ролики симпатичная улыбчивая официантка, быстро приняв заказ. По обеим сторонам от меня, оттеснив остальных желающих, уселись Тэо и нейсег.
Ребята в основном болтали только о стратегии и сильных и слабых сторонах их программы, и практически не касались личных тем. Наибольшего накала страстей вызывала тема перехватки сообщений во время файта — своеобразное сражение между двумя командами, главная цель которого набрать наибольшее количество очков, заваливая на страховочную сеть соперников. Парней возмущало, что сейчас некоторые команды нанимают программистов, чтобы те перехватывали голосовые сообщения главы группы, который тот перебрасывает всем в своей команде с указаниями и кодами фигур. Из-за этого соперники имели преимущество, так как знали, как их оппонент поступит. Сейчас моя группа раскололась на два лагеря. В одном убеждали, что мы тоже должны нанять программеров, раз остальные не чисты на руку, а другой лагерь, который был в меньшинстве, но имел в своих рядах Тэо — нашего вожак, отстаивал позицию, что так нечестно, и это будет уже не та игра, и вкуса чистой победы уже будет не ощутить.
Наконец, внимание обратили на скромно молчащую меня.
— Миа, а ты чего притихла. На борде ты смелая оторва. А сейчас как мышка сидишь. Мы хотим услышать женское мнение. Рассуди нас. Как лучше поступить.
— Ну… — меня смутил нездоровый энтузиазм парне, которые с нетерпением ждали чего я скажу. — Мне кажется есть еще варианты. Например, закодировать все условные обозначения, и пусть соперники гадают, что ты там сказал. Или еще проще. Отдавать команды на тожутском. Благо, как минимум двое специалистов, которые могут подготовить необходимые фразы, у вас есть. Этот специфический язык знают далеко не все. Пока переведут, игра уже закончится.
На меня смотрели удивленно. Всеобщее мнение опять выразил Тэо.
— А у тебя голова варит. Как сами не додумались?
Мне оставалось лишь смущенно краснеть. А потом еще больше, поскольку, когда принесли заказ, у меня оказалось едва ли не больше гамбургеров и картошки чем у остальных. Да, я отъедаюсь, пока есть возможность, все равно с такими активными тренировками лишнего не наберу. Вместо того чтобы как-то меня подначить и обвинить в обжорстве, парни наоборот смотрели одобрительно и заботливо предлагали еще добавки.
— Правильно! — пробасил один из ребят. Дон его зовут, кажется. Здоровяк, лишь немного уступающий в объемах нейсегу, что уже было значительным достижением для человека. — А то совсем худенькая. Кожа, да кости. Куда такое годится? Ветром сдуть может.
Ну, с ветром, положим, Дон перегнул палку, но в остальном, худоба и мне казалась излишне болезненной, хотя в высшем свете так можно, и некоторые сознательно доводят себя до подобного состояния.
Парни немного рассказали о себе, оказалось, что они все вместе учатся на первом курсе летной академии, где, собственно, и сдружились. Как и предполагала, все из хороших семей. Даже нейсег, отец, которого высокопоставленный дипломат, специального женившийся на влиятельной и богатой тожутской невесте, тем самым заключив весьма выгодный союз. Некоторые неудобства, которые нес подобный брак из-за реакции других людей, он полностью проигнорировал. Под конец нашего застолья тема беседы все-таки осторожно перетекла на мою личность.
— И как тебе здесь? Муж не обижает? После отбора вышла передача, знаешь, в которой подробно обсуждаются все самые интересные моменты прошедшего мероприятия, там сказали, что ты сирота. Сочувствуем. — как обычно ото всех первым высказался Тэо.
— Спасибо, все нормально. Здесь здорово. С Рикером мы, можно сказать, нашли общий язык.
— Точно? А то смотри, ежели какие проблемы будут, поможем.
— Да нет, все путем. Делаю что хочу, и золотая карточка в моем распоряжении.
— Миа, а ты знаешь, кто твои родители? Или хоть что-нибудь о них? Если они тебя бросили или потерялись во время саткерского конфликта, мы могли бы попробовать навести справки и поискать их, если хочешь, — неожиданно спросил нейсег осторожно. Остальные взглядами тоже выразили такую же готовность. Честно сказать, не ждала такого участия от пока еще мало знакомых мне ребят. И была очень тронута.
— Спасибо, но не нужно. В приют я попала в пятилетнем возрасте. Меня нашли на помойке, и я ничего не помню о своем прошлом.
Взгляды ребят стали еще более сочувствующими, а я опять мучительно покраснела. Неприятно было им врать, но ничего не поделаешь. Я никому не говорила о том, что помню свою жизнь до приюта. Память у меня вообще на редкость хорошая. К сожалению.
После посиделок с парнями, которым, по их утверждению, нужно было бежать на лекции, отправилась в приглянувшийся ранее парк. Время было еще довольно раннее. Там, с комфортом расположившись в высокой траве, стала штудировать полученную от Рикера информацию.
Так, ну благо с этикетом я знакома хорошо, еще в юности, на всякий случай, озаботившись подобными знаниями. Лишним ничего не бывает. Сейчас я просто пролистала, на всякий случай, а то вдруг чего упустила. Но все было стандартно. Ничего нового не придумали. Правда назло Рикеру собираюсь вести себя на приеме как неотесанная жительница трущоб, которая очень старается показать, что книги по этикету она все-таки читать начала. Ну, это чтобы не так сильно потом огрести. А что, небольшой мести за пренебрежительное отношение никто не отменял. Пусть краснеет за жену. Сам такую выбрал.
Файл, с данными по сильным мира сего, был в разы интереснее. В него я надолго закопалась. Информация в нем распределялась по цветам. Черная папка — условное обозначение, которое значит нечто вроде «не лезь, убьет». Во главе черного списка, первым пунктом значился седовласый мужчина со строгим лицом и пронзительными черными глазами. Пояснительная надпись гласила, что это ни кто иной, как мой нынешний родственник. Грозный и таинственный Джонатан Блэквуд. О нем практически не было никакой информации, только то, что он является действующим главой корабля. Так вот ты какой, отец Рикера. Странно, что он до сих пор не нанес мне «визит вежливости», хотя муж вроде уверял, что с родственником он договорится. Не знаю, можно ли с таким о чем-либо договориться.
