режима. Время уже десять вечера, а ты еще до сих пор не находишься в своей комнате.
– Понятно, – отвечаю сквозь зубы, и приняв миссию, хватаю медальон, надеваю его себе на шею, а перед глазами тут же появляются его настройки, но видя прямую спину своего теперь уже куратора с непроизносимым именем, выключаю их не глядя. Позже разберусь.
Выйдя из канцелярии, мы быстрым шагом, чуть ли не бежим сломя голову вдоль длинного коридора, только почему-то не к лестнице, а совсем в другую сторону. Я мысленно гадаю, где у них тут казармы, и куда меня определят, и неужели они на этом же этаже находятся?
С последним угадать не получается. Казармы для новобранцев находятся на четвертом этаже в восточном крыле замка. А добираемся мы до четвертого этажа через стационарный портал. Оказывается, в хитром здании отсутствуют лестницы, кроме самой первой, ведущей на второй этаж. А сам телепорт находится, в южной части здания, и похож он чем-то на обелиск возрождения. К нему достаточно подойти, дотронуться, в открывшемся меню выбрать этаж, и шагнуть в открывшийся телепорт.
Четвертый этаж встречает нас тусклым светом от живого огня, льющимся с одноярусных кованных люстр, а также тишиной, пустотой, и кучей добротных дверей, встречающихся вдоль длинного коридора практически на каждом шагу. Двери настолько плотно друг к другу расположены, что проемов между ними, практически нет. Я с удивлением смотрю на это «дверное царство» и в мою голову закрадываются не очень приятные подозрения.
Мы идем очень быстро, и я еле поспеваю за своим провожатым.
Автоматически пытаюсь рассмотреть, что за пол под ногами, но из-за слишком тусклого света, у меня мало что получается. И я вижу лишь тень. Жутковатое ощущение, и если бы я не чувствовала твердую поверхность под ногами, да наши гулкие шаги, то подумала бы, что иду прямо по воздуху.
Наконец-то мой провожатый останавливается, и, проведя по двери своим медальоном, застывает на несколько мгновений. Видимо капается в настройках, судя по остекленевшему взгляду. А затем, опять, не глядя на меня, командует:
– Приложи свой медальон к двери, я настрою доступ.
Я быстро делаю так, как он просит, и спустя еще пару мгновений у меня перед глазами вновь появляются надписи о настройках моего медальона, но я не глядя закрываю их, так как мой куратор начинает очень быстро объяснять распорядок дня:
– Побудка ежедневно в пять утра. В пять десять – выдача дневного рациона в столовой, она находится на втором этаже в западном крыле, мимо не пройдешь, все курсанты будут направляться в ту сторону. И да, опоздаешь, еды не получишь. В пять сорок общее построение и распределение вводных заданий. В десять вечера ты обязана находиться в своей комнате. За опоздание – три наряда в не очереди.
– А выходные есть? И если я решу отлучиться из академии? К примеру, в ближайшее селение? – тут же спрашиваю мужчину.
– Выходных нет. Покидать академию на все время учебы запрещено. Наказание – исключение из академии. А дальше, твоя судьба новобранец тебе будет известна, – на лице куратора опять появляется неприятная ухмылка, от которой меня уже начинает подташнивать.
– Понятно, – цежу сквозь зубы.
– Отлично! – улыбается «светлый». – Еще вопросы?
– Да, – киваю я, вспомнив, что вообще-то не мешало бы подкрепиться, – я могла бы сейчас получить еды?
– Нет, – качает головой куратор. – Завтра тебе выдадут рацион на день, столовая сейчас закрыта.
– Ясно, – тоскливо вздыхаю.
– Отлично, если вопросов больше нет, тогда располагайся, – ехидным голосом произносит мой куратор, делает шаг назад, разворачивается и чуть ли не бегом уходит.
Я хмуро провожаю его спину взглядом, и как только он заворачивает за угол, открываю дверь своей комнаты, и у меня отвисает челюсть, а в голове одна сплошная нецензурная лексика.
ГЛАВА ШЕСТАЯ, или Друга обретательная
Очки здоровья, либо очки жизни (англ. health points, либо hit points; сокращённо HP), – величина в ролевых и компьютерных играх, определяющая максимальное количество урона, которое может получить объект. Если текущее количество очков здоровья достигает нуля, то объект погибает, либо теряет сознание
Это не комната, это что угодно – чулан, карцер, камера для буйно помешанных, но точно не комната! Рррр…. Особенно взбесило, что всё, не только стены, пол и потолок, этой комнатушки размером метр на два, но даже дверь с другой стороны, были обиты мягкой светящейся темной тканью.
Я, наверное, еще какое-то время стояла бы и смотрела на это нечто, если бы не появившаяся надпись у меня перед глазами:
«Внимание! Вызов!
Абонент – куратор – Архимидирис Эс Фа Каири Шираз
Ответить?
Да/Нет»
Немного офигеваю, но тыкаю «Да» и тут же слышу раздраженное рычание куратора:
«Даю тебе ровно одну минуту новобранец, и если ты не окажешься в своей комнате, то получишь десять нарядов в не очереди!»
И он отключается.
– Вот урод! – сквозь зубы цежу я, и шагнув внутрь своей комнаты – закрываю дверь.
Съехав по мягкой стене на мягкий пол, чувствую, как к горлу подкатывает комок, а глаза жжет от непролитых пока еще слез.
– Это не армия, это самая настоящая тюрьма! – всхлипнув, и не выдержав гнетущей тишины, говорю я вслух. – Вот как меня угораздило так глупо попасть, а? Почему я такая невезучая? Или может мироздание считает, что раз я родилась в семье миллиардера, то мне уже повезло, и теперь с меня решили спросить по полной программе? Типа для баланса, да? А не охренели ли вы!
Почему-то поднимаю голову и зло смотрю вверх в потолок, светящийся мягким ненавязчивым светом. Но само собой ответа так и нет, и переведя взгляд, я смотрю на противоположную стену, и опять продолжаю рассуждать вслух:
– Вообще-то я в отличие от своего окружения никогда толком не чувствовала себя счастливой! Поэтому считаю, что всё это не справедливо! Да!
– Да, – горько усмехаюсь, – у меня была красивая дорогая одежда, да, я могла себе позволить питаться в лучших ресторанах настоящей экологически чистой едой, а не этими заменителями, пропитанными ГМО, которыми питаются основная масса людей на планете, и да, мне было доступно самое лучшее образование, и лечение, а слуги убирали в моей комнате и стирали мою одежду. Я могу много чего еще перечислить, какие блага мне были доступны с самого детства. Однако я почему-то при всем при этом всегда чувствовала себя до ужаса одиноко и не капельки не счастливой! Слышите?
Вновь всхлипнув, и вытерев скатившуюся первую слезинку по щеке, продолжаю:
– Дружить со слугами мне было запрещено, так как они же «слуги», – искривляю собственный голос, пытаясь скопировать голос
