Читаем без скачивания Зло именем твоим - Александр Афанасьев

Поскольку нормально прикрыть остров от боевых пловцов было невозможно — нужно было оставить проходы для танкеров, тут и так мелководье, — прибрежные воды постоянно патрулировались легкими катерами, с них иногда сбрасывали в воду гранаты. Приходилось идти на риск…

Две большие лодки «RHIB», на каждой из которых было по два крупнокалиберных пулемета «М2» с глушителями,[22] средним ходом держали курс на остров Харк, в каждой из лодок было по двенадцать человек. По разведывательным данным, гарнизон на острове насчитывал около восьмисот человек, это если считать персонал аэродрома, персонал базы легких катеров и силы безопасности, занимающиеся обороной ключевого порта и нефтяного терминала. В эти восемьсот человек не включалась полиция и силы сопротивления басидж, если брать и их, то цифру нужно было сразу увеличивать втрое. Таким образом, против восьмисот человек шли двадцать четыре человека из ударной группы десанта и восемь человек подводной секции. Тридцать два против восьмисот — нормальное соотношение сил для отряда специального назначения.

Несмотря на прогноз погоды, в эту ночь Персидский залив был неспокоен. Мелкая, но жесткая волна шла к берегу, била в резиновые борта, постоянно стараясь сбить катера с курса, заставить их промахнуться мимо острова. Обычно в таких случаях первыми на остров высаживаются передовые группы, устанавливают приводной маяк. В данном случае высадка на остров авангарда была признана опасной, шли по данным GPS и по компасу. Постоянно смотрели по сторонам — для легких судов такое волнение не сахар, иранцы в эту ночь вообще могли не выходить в море, но могли и выйти. На легких иранских катерах носовым стоит «ДШК», на средних — «ЗУ-23-2». Одной точной очереди хватит, чтобы растерзать лодку и всех, кто в ней.

В темноте, там, где небо смыкается с землей, полоснул прожекторный луч. Все-таки идут…

Лодки остановились. Открывать огонь сейчас израильтяне не собирались, можно было пройти и тихо. В Персидский залив из болот у Аль-Фао течением Евфрата выносит небольшие островки, состоящие из гниющих и живых водорослей. Накрытую маскировочной сетью, низко сидящую лодку можно принять как раз за такой островок.

Если нет — вспыхнет прожектор, совмещенный с пулеметным стволом, и рой полудюймовых пуль окатит иранский катер.

Иранский катер прошел стороной, его швыряло на волне почище, чем резиновую лодку с низкой осадкой, на носовой зенитной установке никто не стоял, луч прожектора был направлен в одну сторону и никем не управлялся, капитан был больше озабочен тем, чтобы не поставить лодку боком к волне. И здесь предпринимаемые Ираном меры безопасности оказались преувеличенными.

Пусть идут с Богом. Или с Аллахом…

Остров… Далеко выдающиеся в море причалы, часть из них свободна, часть — занята стоящими у них танкерами. Длинные жирные змеи трубопроводов уходят в море — там, в море, существуют стоянки для самых крупных, для супертанкеров, их осадка такова, что они подходят к берегу только дважды в жизни: во время постройки и когда настает время разделывать их на металлолом. Зловещие факелы попутного газа над нефтеперерабатывающим заводом, темнота на берегу — ночью в Иране не работают никакие увеселительные заведения, никакой ночной жизни нет. Вилайет аль-факих…[23]

— На час. Вышка…

Эта вышка хорошо видна на спутниковых снимках. Она с прожектором и с пулеметом, там постоянно двое солдат. Прикрывает акваторию порта, хотя единственная задача этих солдат — подать сигнал тревоги, а потом стать шахидами, вышка эта открыта для огня и ничем не защищена.

Одна из лодок выходит вперед. Самое сложное — это прожектор, ночью он засвечивает и обычный ночной, и термооптический прицел. Стрелять нужно, используя обычный прицел, в направлении света, причем стрелять ювелирно. Если, скажем, от пуль расколется и погаснет прожектор — это само по себе станет сигналом тревоги.

А если учесть, что стрелять надо с воды, когда лодку качает на волне, — задача и вовсе почти невыполнима.

— Носовое товсь!

— Есть готовность на носовом.

Носовое — всего лишь пулемет, калибра 12,7. Командир этой лодки начинал на ракетном фрегате, там носовое было куда солиднее — сорок миллиметров. Но здесь, в этой игре, пулемет полудюймового калибра с глушителем, лазерным прицелом и фонарем — козырь, почти что джокер.

Но стрелять будет не пулеметчик. Рядом с пулеметчиком занимает позицию снайпер, у него на плече — «Барретт М82А2», произведенный недавно для «неназываемого покупателя». Почти универсальная винтовка против легкой бронетехники, автомобилей, вертолетов, пулеметных вышек и гнезд — против всего. Ствол у этой модели винтовки короче, чем у той, которая предлагалась для вооружения британской армии, но на конце ствола приваренный глушитель.

Снайпер занимает позицию, оперев ствол винтовки о пулеметный щит. Остальные наваливаются на борта, чтобы хоть немного успокоить качку.

Выстрел, следом еще один и еще. Гильзы летят в воду, звук выстрела похож на хлопок пастушьего кнута, только более глухой и растянутый. Все остается точно так же, вот только луч прожектора замирает на темной, неспокойной поверхности воды и больше не двигается.

— Готово. Есть поражение цели.

Несколько человек в черном, похожем на полицейское снаряжение осторожно выбираются на причал. Причал плохо освещен, с высокого борта танкера сброшен трап, около него — одинокая фигура революционного гвардейца. Такие гвардейцы стоят около каждого из стоящих в порту судов, следят, чтобы с иностранных танкеров ночью не вышли в иранский город на промысел шпионы. Дикость безумная, но это так.

Красные точки лазерных прицелов замирают на спине и затылке иранца, хлопок — и революционный гвардеец падает вперед как подрубленный.

Черт, надо было просто арендовать или купить какой-нибудь танкер и просто прийти сюда. Напрасно опасались, что будет обыск судна, тут все либо сонные, либо полусонные.

Высадившиеся на берег израильтяне делятся на две группы, а те, в свою очередь, — еще раз на две. Впереди каждой идут трое, одетые в форму иранской армии, в каждой тройке у одного из боевиков пулемет Калашникова, глушители — только на скрытно носимых пистолетах. Это даст в случае неожиданного выхода на патруль или какого-либо офицера с бессонницей хотя какую-то возможность для маневра. Следом, стараясь не светиться, идет уже основной состав группы.

Плохо освещенные причалы, спасительная темнота. Дальше идет сам порт — выход из него преграждает караулка, шлагбаум, около шлагбаума только один солдат, еще сколько-то в караулке. Портовая зона огорожена забором из сетки-рабицы, высоким — по-видимому, местные власти озабочены больше не возможностью диверсии, а тем, чтобы не дать своим подданным проникнуть нелегально в порт и бежать из «исламского рая» в свободный мир. Солдат, можно сказать, спит на ходу…

Хлопок выстрела из темноты, придушенный глушителем, солдат падает. Черные тени появляются из темноты, кто-то бежит в караулку, кто-то оттаскивает убитого солдата в темноту. Автомат Калашникова местного производства лежит на бетоне, его поднимают и отстегивают магазин. Магазин летит в одну сторону, автомат в другую.

Склады. Ящики… пахнет почему-то гнильем. Грязь под ногами. Но для спецназовцев «Шаетет-13» важно не это — по левую руку прямо к порту примыкают казармы революционных гвардейцев, там есть небольшой мехпарк с какой-то бронетехникой. Ее можно, конечно, и взорвать, как планировалось взорвать легкие катера, стоящие у причала, заряды уже заложены.

Сетка-рабица, вездесущая здесь, проход на территорию мехпарка преграждает именно она, судя по натоптанной тропинке, ведется и обход, но сейчас никого не видно и даже освещения нет. Один из морских коммандос достает баллончик, начинает вырезать в заборе дыру. Легкое шипение — и проволока перерезается нить за нитью.

Взлетевшая за их спинами ракета и глухое бухтение «ДШК» говорят им о том, что вечер на сегодня перестает быть томным….

Объект «Имам Али»

Район Тебриза

— Иеремия, Иеремия, на связь! Иеремия, я Гад, прошу выйти на связь! У нас проблема, повторяю — у нас проблема. Концерт начался раньше, прием!

— Гад, я Иеремия, докладывай.

— Иеремия, концерт начался раньше, как понял, прием.

— Гад, понял тебя, понял. Птицы на подходе, повторяю — птицы на подходе, двадцать минут!

— Иеремия, какого черта, у меня нет и двадцати секунд! Они могут… черт!

Связь на какое-то время оборвалась — и на посту боевого управления сложилось такое впечатление, что группу «Гад» накрыли.

— Гад, ты цел? Гад, ты цел, ответь Иеремии!

— Иеремия, они бьют из ракетных установок, пытаются отрезать нас. Сейчас взлетит ракета, повторяю — сейчас взлетит ракета!