— Скатертью дорога, — безмятежно отозвалась я. — Потеря небольшая. Ни сноровки, ни даже гордости… Я бы в лепешку разбилась, чтобы доказать, что я не такая дура, как показалась с первого взгляда, а вы… Хотя, может, вам и доказывать нечего?
За моей спиной громко хлопнула кухонная дверь.
— Ужинать вы разве не будете? — крикнула я обидчивому Илье Валентиновичу вслед. В ответ он промолчал. Только сердито скрипнул диванными пружинами в гостиной…
Через полчаса мы все же чинно, хоть и не глядя друг на друга, сидели за столом и в полном молчании поглощали припозднившийся ужин.
Чтобы трапеза не выглядела совсем уж похоронно, я щелкнула пультом и включила телевизор, который стоял на холодильнике у меня за спиной. Веселья это не прибавило, но хоть звенеть в ушах от тишины перестало.
Когда мы перешли к чаю, на экране замелькали титры только что окончившегося фильма.
Завершала российскую программу, как всегда, сводка происшествий за день. Я подобные передачи смотрю редко. Признаться, вообще не понимаю, что интересного люди находят в наблюдении за автомобильными авариями, пьяными дебошами и рыдающими жертвами ограблений…
Я уже хотела сменить программу, когда вдруг услышала:
— Нет ничего глупее ограбления секонд-хенда, — вещал юный девичий голосок. — Скажите на милость, кому могут понадобиться ношеные вещи, которые их прежние хозяева без сожаления выбросили из своего дома? Нужно спросить об этом у воришек, которые сегодня под утро залезли в магазинчик на улице Ленина. Правда, сами они быстренько убедились, что рисковали, взламывая две железные двери, совершенно напрасно….
Что еще там говорила журналистка, я даже не слушала. Прямо на меня с экрана смотрело мое хмурое и крайне недовольное лицо. И это не по местному, а по общероссийскому каналу!
— Черт! Черт! Черт! — совершенно непроизвольно вырвалось у меня. Сергеев заинтересованно посмотрел на меня и невинно заметил:
— Да не волнуйтесь вы. Нормально получились. Выражение лица, правда, не больно доброжелательное…. Ну а в целом ничего.
— Но ведь этот сюжет снимала местная телекомпания! — в отчаянии простонала я, не обращая внимания на его слова.
— Так бывает, — охотно пояснил Илья Валентинович. — Сюжет показался интересным, нетривиальным, и его взяли на центральное ТВ. Не каждый же день секонды грабят.
— Я погибла. Господи! Я погибла. — От расстройства я даже забыла о чае, который остывал в чашках. — Что делать?.. — Я вскочила с места.
Илья Валентинович поставил чашки на стол и усадил меня.
— Выпейте чаю, Елизавета Анатольевна. Успокойтесь и расскажите мне все-таки, что тут у вас произошло. Это как-то связано с ограблением магазина?
Я молча кивнула. Сейчас мне было совершенно наплевать на все ограбления, вместе взятые.
— Скажите, а эта программа.., ну, о происшествиях, она сколько раз за день выходит? — спросила я.
— Кажется, два, — не слишком уверенно ответил Сергеев. — Может, больше. Но два — точно. В двадцать пятьдесят и ночью….
— Ясно. Ее ведь не обязательно все смотрят? — с надеждой посмотрела я на собеседника. — Я вот вообще не люблю такие вещи…
— Смотря какие люди вас интересуют. Милиционеры, преступники, сыщики частные, вроде меня, стараются смотреть.., по привычке, на всякий случай… Елизавета Андреевна.., тьфу… Анатольевна… Может, на «ты» перейдем, а? Больно уж имя у вас запоминается плохо, путаю все время.
— Хорошо. Давайте.., то есть давай, — отозвалась я. Мне было все равно. Сейчас меня интересовали только мои страхи и предчувствия.
— Так вот, Лиза, расскажи мне, что тебя так беспокоит?
— Зачем? Ты же рано утром отбываешь восвояси… Вот и поезжай. Я как-нибудь сама со своими проблемами разберусь, мне не привыкать. — Глаза у меня покраснели и чуть ли не наполнились слезами.
— Как знаешь, — пожал плечами собеседник и взялся за чай. — Я просто хотел тебя послушать, совет дельный дать. Со стороны обычно все выглядит намного проще….
— Боюсь, мне никакие советы уже не помогут, — искренне ответила я.
— Безвыходных ситуаций в природе не существует. Поверь, я столько дел в своей жизни распутал, что говорю тебе со всей ответственностью: выход есть всегда. В крайнем случае можно вернуться ко входу…
— Это все слова, милый Илья, — вздохнула я. — Демагогия. На деле все выглядит совсем иначе. Как можно вернуться в начало? Мертвых-то не воскресить…
Сергеев допил чай и поднялся.
— Ну, раз рассказывать ты ничего не хочешь, тогда показывай, где я смогу выспаться.
Я постелила ему на диване, а сама пошла спать в свою комнату. Не знаю, как к Илье, а ко мне сон совершенно не шел. Со всех сторон меня окружили призраки прошлого.
Всего четыре месяца назад я была добропорядочной ухоженной леди с приличным достатком, кучей респектабельных приятельниц и знакомых.
Мой день начинался с чашечки ароматного кофе, поданной гувернанткой прямо в постель. Потом — фитнес-центр, бассейн, салон красоты…
Вечером — клуб, ресторан или престижное казино… Сейчас эта жизнь казалась мне просто сказкой, мечтой, нереальным, несбыточным сном.
Я уже почти свыклась с мыслью, что теперь моя судьба неразрывно связана с этим городом, маленьким магазинчиком секонд-хенда, с поношенными тряпками… Я и себя последнее время ощущала тоже какой-то использованной и брошенной на свалке вещью. Никому не нужной и неинтересной. Уходя второпях из дома, я прихватила с собой приличную сумму денег, хранящихся у мужа в сейфе, драгоценности… Большую половину долларов я уже потратила на эту убогую квартиру и машину, оставшегося мне хватит на какое-то время.., а что потом? Что?! От страха и бессилия перед будущим я тихо заплакала.
— Какой же ты слабой оказалась, девочка моя… — Голос Павла прозвучал в моей голове так отчетливо, что я невольно вздрогнула.
— Это ты? — Мой голос срывался и дрожал. — Но ты же умер! Я видела, как ты лежал в луже крови… И врачи сказали…
— Конечно, я умер, глупышка. Но я же не мог оставить тебя совсем одну, без друзей и близких…
— У меня есть Диана.., ты знаешь… Она помогла мне. Очень.
— Я знаю. — Я увидела перед собой лицо Павла. Вернее, не все лицо… Только глаза. Такие добрые, все понимающие и такие бесконечно родные. — Диана — молодец. Она не растерялась.
Смогла найти какое-то пусть глупое, но решение… А ты? Ты сама, девочка моя? Что ты сделала для своего спасения? Неужели тебя устраивает такое вот существование?.. Конечно, я умер… Но и тебя ведь больше нет. Елизаветы Анатольевны Лебедевой больше не существует.
Ты даже сто долларов сама поменять не можешь, не смеешь предъявить кассиру свой паспорт. Ты боишься всего и всех. Ты делаешь кучу глупостей, Лиза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
