стоять на месте. Несмотря на то, что меня тошнит из-за предательства Колтона, я выпрямляю спину и плотнее заворачиваюсь в простыню. Уверенными шагом выхожу из ванной, как будто гребаная королева Англии, направляясь прямо к своей куче сброшенной одежды на полу. Игнорирую Колтона, сбрасываю простыню и наклоняюсь за халатом.
— Куда ты собралась?
Я просовываю правую руку в пройму, а затем левую в другую.
— Я ухожу от тебя.
— Натали, я могу объяснить.
Смех, рожденный насмешкой и болью, поднимается из моей груди и заполняет комнату.
— Уверена, что сможешь. У тебя змеиный язык, — говорю я, завязывая пояс на талии. — Это настолько гладко и чувственно, что заставит любого поверить во что угодно. Но ты же знаешь, как говорится в пословице. — Я смотрю ему прямо в лицо, мой глаза сужаются. — Обманешь меня раз — позор тебе, обманешь меня дважды — пошел ты!
Я украла это у Джейн. Она всегда искажает пословицы, но это моя любимая версия от нее. Поворачиваюсь на каблуках, намереваясь сбежать, когда невидимый барьер окружает меня. От плеч и ниже я не могу пошевелиться, хотя и стараюсь изо всех сил. Бросаю взгляд на Колтона, который протягивает руку в моем направлении, ладонью ко мне. Это гребаная Сила.
— Ты не уйдешь, пока мы не обсудим это, — говорит он.
— Я буду кричать, — предупреждаю я.
Он поднимает другую руку и делает постукивающее движение в воздухе. Одновременно я чувствую небольшое давление синхронно с его движениями на моих губах, как будто невидимые пальцы касаются меня.
Он качает головой.
— Ты можешь попробовать, но это сделает все очень неприятным.
— Уже так и есть, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.
Он игнорирует меня и вместо этого делает легкое размашистое движение рукой, эффективно поворачивая меня на месте, как балерину, танцующую в шкатулке с драгоценностями. Теперь, когда я смотрю на него, не сдерживаю отвращения.
— Скажи все, что ты собираешься сказать, чтобы я могла убраться отсюда к черту.
— Если я отпущу тебя, ты пообещаешь остаться? — спрашивает он.
Я поджимаю губы.
— Не то чтобы у меня был выбор, но спасибо, что спросил.
Он опускает руку, и стена вокруг меня исчезает. Прошлой ночью эта демонстрация силы была сексуальной, но сегодня она просто выводит меня из себя. И это напоминает мне, насколько он физически сильнее меня. Или любой дравийский мужчина, если уж на то пошло.
Колтон выдыхает и качает головой.
— Это не то, что ты думаешь. Я пытаюсь помочь своему брату и остальным людям, верным Зейдену.
Я притопываю ногой.
— В самом деле? Потому что, судя по тому, что я подслушала, ты делаешь прямо противоположное.
— Как один из людей в совете, я обладаю огромной властью над законами, которые управляют нашей расой. Мой голос может либо поставить все на свои места, либо помешать этому случиться. Это не та ответственность, к которой я отношусь легкомысленно.
Он прислоняется к одному из столбиков кровати и скрещивает руки на груди.
— Однако, когда возникает политический беспорядок, члены совета в первую очередь подвергаются уговорам или угрозам. Когда один из пуристов связался со мной, я увидел в этом возможность обрести цель в своей жизни. Я мог бы шпионить за врагом и передавать информацию Зейдену. И если бы меня уличили в предательстве, а потом убили, это не было бы большой потерей.
Меня охватывает сокрушительное чувство, и на этот раз это не из-за дара Колтона. Его отвращение к себе так больно наблюдать, и это заставляет меня хотеть утешить его, но я не могу. Во всяком случае, пока. Сначала я должна выяснить, говорит он правду или нет. Так что, я думаю, он не единственный, кто работает под прикрытием.
Единственная проблема в том, что я не знаю, буду ли использовать его для получения информации или он будет использовать меня, чтобы соблюсти приличия. Я думаю, мы оба были бы неправы, если бы не устранили эту близость. Тогда мы оба попытались бы поступить правильно для людей, которые нам небезразличны. Или, по крайней мере, так поступила бы я.
— Я хочу доверять тебе, — медленно говорю. — Просто не уверена, как.
Он выпрямляется и делает шаг ко мне, но останавливается, когда я поднимаю руку.
— Натали, ты можешь мне доверять.
Я качаю головой.
— У меня есть только твое слово, и этого недостаточно. С моей точки зрения, это выглядит так, как будто ты играешь за обе стороны. С какой целью? Я понятия не имею. Все, что я знаю, это то, что для этого не нужно заниматься со мной сексом. Ты мог бы объяснить ситуацию, и я бы согласилась, притворившись твоим заводчиком. Вместо этого ты переспал со мной, зная, что это было только для виду.
Черные завитки вползают в синеву его глаз.
— Это неправда, — говорит он.
Я наклоняю голову.
— И откуда я это знаю?
— Ты этого не знаешь. — Он сжимает руки в кулаки, крепко прижимая их к бокам. — Но я докажу тебе это.
— Может быть, но не прямо сейчас.
Чудесным образом он позволяет мне уйти, не используя свой дар или какие-либо другие ограничения. Как только дверь за мной закрывается, мне становится немного легче дышать. Колтон, независимо от его намерений, полностью испортил мои планы.
***
Целый день, проведенный в клинике, — это благословенное отвлечение, но, как и все остальное, оно когда-нибудь заканчивается. Снимая форму и бросая ее на пол в спальне, я думаю о Колтоне и не могу не задаться вопросом, как у него дела и, что более важно, говорил ли он мне правду о своем участии в заговоре пуристов. Это глупо, как сильно я хочу ему верить.
Он просто парень, с которым я переспала, и все же меня тянет к нему. Но если продолжу встречаться с ним, это только усилит его зависимость от меня, что вредно для нас обоих. Для него, потому что ему нужно научиться функционировать без помощи отвлекающих факторов. И для меня, потому что в конечном итоге я позволю ему использовать меня и обижусь на него за это, когда он откажется от меня. Даже несмотря на то, что я сама это допустила.
Я тереблю цепочку на шее, думая о своем отце. Ухаживать за ним во время его борьбы с раком это было самое трудное, что я когда-либо делала. И я ненавидела это большую часть времени, которое проводила за этим занятием. Но он нуждался во мне, а больше никого не было.
Колтон тоже нуждается во мне, и, насколько я
