Читаем без скачивания И снова война - Станислав Сергеев

— Отходим!

Мы с Ненашевым бросились обратно, стараясь побыстрее скрыться с "места преступления". БАМ! БАМ! БАМ! Нам вдогонку сходу открыли огонь и, судя по плотности огня и мелькающим среди деревьев силуэтам, на шум пожаловало не меньше десятка немцев. БУМ! Среди силуэтов вспыхнул взрыв гранаты, и немцы заученно попадали на землю. Хотя это и была оборонительная Ф-1, только два тела так и остались лежать на земле. Со стороны немцев знакомо затарахтел MP-40, ему тут же ответил его ненашевский собрат, тут же чуть в стороне хлопнула немецкая граната, окатив меня чуть ли не ведром воды, снесенной взрывной волны с дерева. Пока нас давили огнем, не давая высунуться, человек пять вполне грамотно стали обходить по флангам, стараясь зажать в клещи.

— Дрозд, зажимают. Идут с твоего фланга!

— Вижу…

Тут же затарахтел MG-34, и наше положение сразу ухудшилось. Пулемет весьма скорострельный и в нашей ситуации оказавшийся очень неприятным сюрпризом — видимо мы нарвались на боевое подразделение, которое встало на отдых.

Выхватив из разгрузки гранату, выдернув колечко, тоже зашвырнул ее подальше в сторону стреляющих немцев и сразу вдогонку вторую, чуть левее. БУМ! БУМ! Кто-то закричал, дико и как-то истерично. Что не любите, когда в вас стреляют? В ответ дерево, за которым я спрятался буквально загудело от длинной пулеметной очереди, такое впечатление что немецкий пулеметчик хотел его перерезать и добраться до любимого меня, а это не входило в мои планы.

— Дрозд!

— На связи.

— Готовься к вспышкам.

— Понял, давно пора, а я дымку еще подкину.

— Нахрен, дождь, ветер.

— А что делать? Экономить?

— Действуй, на счет три!

— Готов?

— Щас, магазин поменяю!

Я тоже загнал новый магазин в автомат, передернул затвор и вытащил из разгрузки две светошумовые гранаты, тем более немцы приблизились непозволительно близко.

— Раз… Два… Три…

БАМ! БАМ! А вот теперь ходу. Пока немцы охреневали от ярких вспышек боеприпасов из будущего, я откатился и, сделав несколько шагов, перепрыгнул к другому дереву, поскользнулся, перекатился и спрятался. Выглянув на несколько мгновений, двумя короткими очередями успел достать двух немцев, попавших в поле моего зрения. В стороне затарахтел автомат Ненашева, потом снова хлопнула граната. Капитан во все горло закричал.

— Вперед!

Не задумываясь я бросился вперед, столкнувшись с еще парочкой немцев, которые усиленно терли глаза, стараясь восстановить зрение. Хлоп-хлоп-хлоп-с-с-сс. Хлоп-хлоп-хлоп-с-с-сс. Автомат привычно дергался в руках. Клац. Патроны… Впереди нарисовались еще несколько силуэтов. Все, а вот теперь последний и решительный. Падаю на землю, перекатываюсь в сторону и выхватываю из набедренной кобуры "Глок-17" и из положении лежа открываю беглый огонь двойными выстрелами. БАМ-БАМ! БАМ-БАМ! БАМ-БАМ! Все как-то стало серым и в мозгу отпечатывались только силуэты, выглядевшие как плоские мишени. Я даже не заметил, как невдалеке рванула граната и мелкий осколок ударил в грудь, застряв в клапане разгрузки, повредив магазин к СВУ, как что-то острое как скальпель, вскользь резануло по бедру. Но наплыв адреналина был такой, что ничего не чувствовал, только вперед, только поражать мишени и двигаться, двигаться, не давая возможности в себя прицелиться.

Мы прорвались вперед, перестреляв человек шесть, и рванув чуть в сторону, пронеслись в метрах ста от остановившейся колонны немцев, и чисто случайно разминувшись с идущим в лес подкреплением. Нас попытались обстрелять, но потеряв противника за пеленой дождя, немцы лупили наугад, вымещая свою злость и страх.

Пробежав так метров пятьсот, несколько раз меняя направление движения, мы наконец-то смогли остановиться и перевести дух. Я чувствовал, как быстро теряю силы, нога не слушается и присев на сломанное дерево заметил у себя окровавленную левую штанину. Ненашева тоже качало, и присмотревшись к нему, заметил, что левая рука у него просто висит, а сам он с трудом держится из последних сил и сильно хромает.

— Паша ты как?

Он привалился к дереву, тяжело дыша.

— Терпимо.

— Понятно.

Пока была возможность мы стали оказывать друг другу первую помощь. В ход пошли шприц-тюбики с противошоковыми и со стимулирующими препаратами. Потом вход пошли бинты и некоторые интересные вещи из будущего, придуманные для облегчения спасения жизни раненного в полевых условиях.

Нам понадобилось около получаса, чтоб прийти в себя и сменить место. Мы так шли еще около часа, когда снова попадали на землю, пытаясь собрать силы для следующего рывка. Дождь уже прекратился, но ветер все равно скрадывал все звуки в лесу. Пролежав под сосной минут десять, Ненашев слабо рассмеялся.

— Знаешь, Сергей, тебя не смешит такое положение вещей?

Я тупо смотрел перед собой, чувствуя как прекращает действовать обезболивающий препарат и начинают дико ныть раненные нога и рука. Настроение было вообще никакое и в голове шумело от всяких лекарств, поэтому, скорее по привычке, нежели от желания поддержать разговор, ответил.

— Что именно?

— Мы двое людей из будущего загинаемся в этом забытом богом месте, в далеком прошлом, оторванные от своего мира…

— И что тут такого? У меня такое было не раз. Честно сказать уже подустал от этих приключений. Как выход, так обязательно в какую-нибудь историю попадаю.

— Значит, не скучаешь.

Я повернул к нему голову.

— Ты к чему это, Паша?

— В первый раз так страшно. Пропасть без вести. Я теперь понимаю наших предков.

— Что-то мне не нравится твое настроение.

— Сергей, ну ты же профессионал. У нас серьезные ранения, большая кровопотеря. Находимся на вражеской территории, причем в зоне боевых действий, где вероятность налететь на противника, весьма велика. А второй такой бой мы не вытянем.

— И что? Ложиться и поджимать лапки? Ты тогда хотя бы скажи, где там ваши переселенцы засели в Антарктиде, и можешь оставаться, а я пойду дальше, спасать ТВОЮ семью.

Он засмеялся. Точнее смех быстро перешел в кашель.

— Ох, уморил Сергей. Неужели ты думаешь, я сольюсь перед каким-то земноводным? А кто воевать то будет? Знаю я вас, морпехов. Чуть что, заляжете и верещите "Дайте поддержку, помогите!". Ради одного обкуренного абрека с дедовски карамультуком чуть ли не целым дивизионом по квадратам лупите.

Я не обиделся, понимая, что это он скорее себя поддерживает. Но спорить и устраивать дискуссию, особого желания не было.

— Бывает. Ладно, Паша, идти можешь?

Он с кряхтеньем начал подниматься, держать здоровой рукой за дерево. Когда уже стоял на ногах, увидел лежащий на земле автомат, и попытался нагнуться, но это видимо ему давалось с большими трудностями. Я тоже уже поднялся, и так как чувствовал себя чуть получше сам нагнулся, закинул на плечо его MP-40 и чуть приобняв его, помог сделать несколько шагов вперед.

К моему удивлению, либо у нас открылось второе дыхание, либо организмы после прохода через временные порталы получали какое-то дополнительное свойство, мы шли и шли, спотыкаясь, изредка матерясь, но неизменно приближались к искомой цели.

Во время очередного привала, Ненашев принюхался и как-то странно сказал.

— Сергей, не чувствуешь, что паленым пахнет?

Я принюхался. Хм, а ведь он прав. Ветер утих, и запах гари явственно ощущался в воздухе. Достав планшет и прикинув наше местоположение на карте, ответил Ненашеву.

— Согласен. Тут как раз и деревня рядом. И на запах мирно живущего селения никак не похоже.

— Немцы?

— А кто же еще…

Прислушавшись к лесу, я услышал какой-то необычный звук и поднял руку. Ненашев сразу насторожился и потянул руку к лежащему рядом автомату. Мы притаились и стали слушать лес и с немалым интересом наблюдая, как в среди деревьев в наступающих сумерках в нашу сторону движется что-то белое и издает звуки похожие на детский плачь.

В коллиматорном прицеле моего автомата белое пятно все росло и, присмотревшись, я опустил оружие и привстал от удивления. В наступающих сумерках я смог рассмотреть, как мимо нас, метрах в сорока, шаркая ногами плелась маленькая девочка лет двух-трех, которая всхлипывала и, увидев нас с Ненашевым, остановилась и, хлопая своими глазенками, испуганно смотрела на людей с оружием. Ребенок был одет в какую-то грязно-белую рубашонку, покрытую пятнами сажи. В саже было и лицо, и белесые волосы, и руки ребенка и даже какая-то самодельная кукла, которую она преданно прижимала к груди. К моему несказанному удивлению, не смотря на время года, она была одета только в одну длинную рубашку, почти до щиколоток, и какие-то не по размеру большие толи калоши, то ли обрезанные валенки из войлока. От холода ее трясло и не смотря на грязь и потеки слез на грязном личике, ее бледность и почти синие губы, говори о сильном переохлаждении ребенка.